Чужая путеводная звезда

И все эти записки были только для отвода глаз. Да, можно было сразу догадаться. Как сказал Григорий Ковалев, это сделал тот, кто знал все факты.

— Когда мы ездили в Помпеи, Марк сказал, что он из семьи экскурсоводов, — в голосе Марьяны зазвучали близкие слезы. — Я похвалила его за то, что он очень интересно рассказывает, а он сказал, что просто дилетант по сравнению с мамой и сестрой. Мол, вот кто всегда был экскурсоводом от бога. Я спросила, а где они работают сейчас, и он помрачнел и сказал, что их уже нет в живых.

— Что будем делать? — Это спросил Беседин.

— Соберем пассажиров в кают-компании, — ответил Веденеев. — Вот только Оля… Мне кажется, что девочка не должна вот так услышать, что Марк, в которого она влюбилась, на самом деле — убийца ее матери.

— Попросим Полинку с ней в каюте посидеть, — в голосе Беседина звучала нечеловеческая тоска. — Она — очень хороший человек, Полинка. Она не откажет. Да и Марк ее работодатель как-никак. Ей при этом объяснении тоже лучше не присутствовать.

Через десять минут все пассажиры вновь были собраны в кают-компании. Тихий стюард Дима разносил напитки. Полина, захватив поднос с тремя порциями мороженого, клубникой и безалкогольным «Мохито», увлекла Тоню и Олю к бассейну. Они упирались и не шли, но Веденеев поднял бровь, и матрос Илья, верно расценив указание капитана, обнял их за плечи, шутя и балагуря, повел к выходу, подавив сопротивление в корне.

В кают-компании остались только взрослые. Олег обвел их глазами. Невозмутимый Аркадий Беседин в мятой льняной рубахе, и не скажешь, что он способен на такие шекспировские страсти. Оплакивающий пропажу денег Алексей Китов. Физик Григорий Ковалев с отсутствующим выражением на лице, поди, опять напряженно думает о каком-то открытии, измученная, но элегантная Елена Михайловна, взволнованная Марьяна, элегантная Галина Анатольевна (без этих двоих он, Олег, точно бы не справился в этом проклятом путешествии), мрачный, но, похоже, уже немного успокоившийся психолог Быковский и Марк Громов, чье безмятежное лицо не выражало сейчас никаких чувств.