Батя, Батюшко и Бэмби

— А сегодня нельзя?

Она знала, что нельзя, но… вдруг? Чтобы удостовериться самой.

— Он сейчас отдыхает. И в ближайшую пару часов, — хирург посмотрел на часы, — его лучше не беспокоить визитами. А потом уже отделение закроется для посетителей.

— Да, конечно, — Оля понимающе кивнула головой.

И почему-то снова почувствовала безотчетное желание пожать ему руку. Поблагодарить. Но в коридоре это было еще более неуместно, чем в кабинете. Поэтому осталось только одно слово:

— Спасибо.

— С ним все в полном порядке, честное слово, — уверил он.

"И в этих словах проскользнуло вдруг что-то человеческое. Не врачебное, похожее на отчет перед ожидающими, но всегда сохраняющее четкую дистанцию между доктором и посетителями, а что-то более… сочувствующее.

Первая неудачная встреча, которая все же осталась в памяти и заставляла вести себя осторожно, начинала потихоньку уходить в тень. Может, она тогда что-то неправильно поняла? Но эта только-только наклюнувшаяся мысль была перебита возникшей медсестрой:

— Денис Валентинович, еле вас нашла, тут начмед очень просил зайти…

И мысль исчезла так же внезапно, как и появилась.

Типография обещала полностью выполнить обязательства через два дня, копии документов по ручкам направили электронной почтой, что же касается макета — вот сейчас как раз Оля и поедет в офис разбираться.

— Оленька, я пойду? Что-то у меня к вечеру давление расшалилось, — Изольда Васильевна укуталась в свою неизменную ажурную шаль.

— Да-да, конечно.

— Я завтра тогда приготовлю Геннадию Игоревичу, что покушать. Больничная еда все же не сравнится с домашней.

— Спасибо, — Оля была искренне благодарна за такую заботу о своей семье. — Что бы мы без вас делали, Изольда Васильевна!

— Как и я без вас, — ответила хранительница очага, прежде чем покинуть квартиру и спуститься на два этажа ниже — к себе.

Собственной семьи у Изольды Васильевны не сложилось. Всю свою жизнь она посвятила театру и ожиданию роли, той самой — судьбоносной. Но не дождалась. Сначала все получалось, и в амплуа инженю молоденькая Изольда была неотразима. А в душе хотелось Офелию. Только на Офелию выбирали других. Да и век Офелий недолог. Как, впрочем, и век инженю. К тридцати пяти Изольда так и не смогла перейти на характерные роли, о которых начала мечтать, когда не вышло с героинями.