Батя, Батюшко и Бэмби

Вот опять окно,Где опять не спят.Может — пьют вино,Может — так сидят.Или просто — рукНе разнимут двое.В каждом доме, друг,Есть окно такое[43].

А еще есть окно, за которым двое пытаются хоть как-то сделать лучше, а выходит с каждым словом все хуже и больнее.

— Я позволил всему зайти слишком далеко, зная о том, что… В общем, виноват в ситуации я один. Всю дорогу к вам думал: зачем возвращаюсь? Теперь понял. Видимо, затем, что должен попросить у тебя прощения за то, что не остановился вовремя.

Нет, надо обернуться. И испить уже до дна.

— Прости. И чаю мне не делай, поеду я."

"Он не слышал, глядя на чужие окна, как она подошла. Когда обернулся — оказалось, стоит рядом.

— Нет, не поедешь. Снова решаешь все сам. А меня спросил? — ее обычно спокойный голос стал набирать громкость. — Ты меня спросил? Тогда?

Да когда же эта чаша кончится… Заварочный чайник со стуком опустился на стол, капнув коричневым на светлую поверхность. Одной каплей больше, одной меньше.

— Ты ушел только из-за того, что… из-за диагноза?

Хочешь орать? Я тоже умею.

— А что, по-твоему, бесплодие — недостаточная причина?!

На повышенных тонах говорили не только они. Грохотала по столу расставляемая посуда — чашки, блюдца, сахарница. Хозяйка квартиры напора в голосе уже не сдерживала.

— А если бы мне врачи вот сейчас сказали, что я больше не смогу стать матерью, ты бы нас бросил, да? Меня, Никиту? Пошел искать ту, которая смогла бы тебе родить?

— В таких поисках я обречен на провал. МНЕ родить не сможет ни одна женщина! — он все-таки сорвался на крик.

— Вы не ответили на вопрос, Денис Валентинович Батюшко, — вдруг прозвучало спокойно. Словно его крик ее успокоил. Оно и к лучшему, с учетом того что в руке у Оли был тонкий острый нож. Для лимона. Или что ты им делать собралась?

Да добей уже.

Они оба смотрели на этот нож, а потом Оля отбросила его на столешницу. Зазвенело.

— Ты дурак, — выдохнула устало. — Ты скучал по нам?

Какой он самонадеянный осел, если думал, что сможет просто уйти и все кончится, надо лишь только перетерпеть.

А он не уехал, болван. Теперь что? Да ничего. Голову под нож. Благородным остаться не получается, и будь что будет.

— Я дурак. Меня без вас просто нет.