Запретная страсть мажора (СИ)

Я стаскиваю ее плащ с одного плеча, ее глаза распахиваются, зрачки расширяется, и у меня от этого почему-то учащается дыхание, будто она посылает мне какой-то сигнал.

– Это незаконно! Принуждать к сексу! Не прикасайся ко мне!

– Да сдалась ты мне! – вытряхиваю её из плаща, опять коза меня выбесила. – Ты вообще не в моём вкусе. Сделаешь, что потребуется, и проваливай!

– Сделаю что? – бестолково спрашивает она."

"А я откуда знаю? Я еще не придумал. А, нет! Придумал. Вспомнил свою мысль, пока тащил Ольгу в машину.

Усмехнувшись, молча иду вглубь квартиры, и коза, покупаясь на старый прием, топает за мной и попадает в спальню.

Увидев, что я снимаю джемпер, она встает, как будто на стену налетела.

– Даже не думай, что я с тобой буду! Ты же сказал, что я тебя не интересую! Ты меня тоже!

А вот тут ты врёшь, коза!

Я же вижу, как ты на меня смотришь.

И там куда падает твой взгляд остается ожог. Маленькая врушка.

– Массаж.

– Что? – переспрашивает Истомина.

– Ты сделаешь мне массаж.

Глава 9. Оля

Как в замедленной съемке, я смотрю, как Дикаев абсолютно бесстыдно стаскивает джемпер, оставаясь в одних джинсах, и вид у него грешный.

Волосы торчат, на губах змеится ухмылка, а в зеленых глазах тлеет что-то такое, отчего у меня слабеют колени. И не дай бог ему разгореться.

Мне бы присесть.

Я не понимаю, почему меня так колбасит от вида полураздетого Дикого.

Он же не голый. Я и на пляж летом хожу, там одежды на парнях значительно меньше.

Может, потому, что ни один из тех парней меня не целовал, не позволял себе, жарко дыша, прикусывать мне ухо? А может, потому, что таких широких плеч и мускулистых рук я ещё не встречала, не обращала внимания, как неприлично выглядит мужской пресс, особенно там, где над джинсами видна дорожка волос.

– Ну? Что ты тянешь? – поторапливает меня этот монстр.

Придурок!

– Да я бежать отсюда хочу! Никакого желания прикасаться к тебе нет! – не выдерживаю я и тут же понимаю, что исчерпала последние крохи храбрости, потому что вижу, что разозлила этого психа опять.

– А придется, – тянет он, снова надвигаясь на меня. – И не просто придется, а как следует. Тебе, сивая, придется постараться, чтобы я забыл о твоем промахе.