Заявление на увольнение

Мы уже приготовились переходить через дорогу, как сзади раздался знакомый женский голос.

— К празднику готовитесь?

— Здрасте, тетя Юля! — Ваня среагировал первым.

Я обернулся.

Черт! Тебя только здесь не хватало.

— Привет, Вань! — держа в руках покупки она подошла к нам ближе.

— Тимофей Петрович, не подвезёте меня до дому? Нам же с вами, вроде как, по пути, — она сделала уставшую мину и наивно захлопала накрашенными ресницами.

Хамить перед Иваном не хочется. Она всё-таки женщина. Ничего мне плохого не сделала.

Поколебавшись несколько секунд, я все же согласился.

— Конечно, — коротко ответил я.

Отказывать было как-то не удобно. Да и какой пример я покажу пацану.

Мы подошли к машине, и я открыл багажник. Юля отдала нам свои пакеты и по-хозяйски открыв дверь, без особых колебаний усадила свою пятую точку на переднее, пассажирское сидение. Мы с Ваней переглянулись, но промолчали.

— Извини, придётся ехать сзади.

— Да ничего, — понятливый мелкий.

Пока мы ехали по трассе, рот женщины не затыкался.

— Признайтесь, вы Аринкин хахаль, да?

Что, блядь?

Тактом так и прет от бабы.

Я сразу глянул в зеркало заднего вида — Ваня сидел в наушниках и смотрел какое-то видео. Не услышал и на том спасибо.

Пауза.

Может ее высадить прямо сейчас? Или послать? Или послать, а затем сразу высадить?

До деревни оставалось буквально пара километров.

— Вы знаете, Юля, человеческий рот иногда делает больше бед, чем все природные катаклизмы вместе взятые.

И если вы не хотите идти к посёлку пешком, советую вам помолчать до конца нашей поездки.

— Я поняла, — тихо ответила она и отвернулась к окну.

Вот так бы сразу.

Пока нас не было, Арина развернулась целую полевую кухню во дворе. Все дымилось и жарилось на уличной печи, которую я не сразу заметил, возле полуразрушенного сарая.

Две женщины ее возраста, видимо подруги детства, помогали ей с готовкой.

— Здарова, я Андрей! — протянул мне одну руку мужчина, другой он держал трёхлитровую банку с прозрачной жидкостью.

— Привет! Тимоха, — я подал ее в ответ. А это у тебя что? — кивнул я на банку.

— А-а-а-а, — он с нежностью погладил ее. Святая водица. Натур продукт.

— Самогонка что ли? — догадался я.

— Она самая.

— Куда столько? — она же, наверное, градусов пятьдесят, не меньше.