Великая княжна Настасья (СИ)

Уже и не девица, а настоящая княгиня. Наслышана я о твоих подвигах, батюшка гордился бы тобой, - на глазах Милавы блеснули слёзы, дрогнули губы, - жаль, не дожил он до этой минуты.

Я сжала её ладони:

- Мне тоже жаль. Заботилась я о Веже, как могла, сколько разумения достало. Теперь вернулась настоящая княгиня, тебе и править здесь.

- Нет, что ты! - отмахнулась Милава, - хватит с меня. Полюбили тебя люди, освободила ты их от Илдея.

- Не я, дружина верная.

- Пустое, - отмахнулась матушка, - любой дружине князь надобен, что рассудит, когда в бой идти, а когда и переждать.

Да как город лучше оборонить. И всё же, - чуть отступив, княгиня изучающе смотрела на меня, - как изменилась ты дочка, словно не месяцы меня не было, а годы пролетели, - поцеловав меня в лоб, Милава вышла из горницы.

Я присела на лавку и задумалась, схлынул первый страх, на смену ему пришло хладнокровие.

Надо расспросить потихоньку Алёнку, как мы общались с Милавой, может, были между нами споры?

В последнее время стала подмечать, что появились во мне эмоции, раньше несвойственные.

Хоть и любила я оружие, но сама воинственностью и жестокостью никогда не отличалась. Вспомнила осаду, как раздирала грудь, клокочущая внутри ярость, казалось, попадись навстречу враг и, не моргнув глазом, кинусь на него с одной лишь целью – убить. И допрос у Мокши не давал мне покоя: ведь я на самом деле хотела отправить его в лес и привязать к дереву, не пожалела бы о своём решении. Помню холодную злость, что ледяной рукой сковала моё сердце и разум. Дар ли это богов или проклятие? Словно и не я, а кто-то сильный, категоричный и могущественный принимал жёсткие решения, а порой даже жестокие.

Подняв глаза к потолку, мысленно вопросила: что угодно вам, неведомые боги? Для какой судьбы перенесли вы меня в этот мир или миссия выполнена, и дни мои сочтены?

Глава 23

Я так и не вернулась в свою светлицу. Алёнка принесла мне поесть и осталась, отказавшись возвращаться в палаты. Её помощь пришлась кстати - бойкая девчонка носила воду и отвары, чистую ткань для омовений.

Вызвала из Вежи знахарок, те осмотрели воина, покачали головами и посоветовали омывать тело целительскими настойками и отбыли восвояси.

А ближе к обеду Могута наконец-то открыл глаза:

- Настенька, - взор воеводы был ясным, лишь в груди раздавалось непонятное сипение, - вели принести мне кожи (прим. автора – особо выделанная телячья кожа для письма, аналог пергамента), напишу я пару весточек.