Великая княжна Настасья (СИ)

Душа, освободившись от груза переживания, взмыла в бездонное стремительно темнеющее небо. Хотелось петь и кричать от радости, кружась под светом звёзд.

Велев приготовить для себя сани, нетерпеливо прохаживалась по двору. Мороз, вспугнутый кострами, отступил за пределы двора, не терзая своими ледяными руками радостных людей.

Наконец, мы помчались мимо домов, где все ждали вестей об исходе битвы.

Ворота в Вежу были распахнуты, за первым валом виднелись усталые воины, они медленно шли к городу.

Оставшиеся на воротах гридни поспешили навстречу.

Хлестнув лошадку, мой возничий обогнал их, направляясь к войску.

Впереди на коне ехала высокая, статная, очень красивая женщина с измождённым лицом. Завидев меня, глаза её распахнулись, засверкали в них слёзы. Спрыгнув с коня, она кинулась навстречу, протянув ко мне руки. Я в смущении спустилась с саней, не зная, как себя вести.

- Доченька… - женщина обняла меня, крепко прижав к себе, - долгое время думала, что мертва ты, как и братья твои. Недавно воины обмолвились, что выжила в тот день моя Настенька…

Из её глаз хлынули слёзы, она покрывала моё лицо поцелуями, снова и снова меня разглядывая.

Так вот какая она, моя матушка!

Я обняла её в ответ, не смея сказать и слова, боясь выдать себя. Неужто мать не отличит родную дочь от самозванки? Вдруг Милава качнулась, ей явно стало дурно, всё пережитое, встреча со мной – не каждый подобное напряжение выдержит, мы быстро взяли её под руки и усадили в сани, так и доехала она до детинца.

Я же подошла к дружинникам, глазами выискивая Могуту.

Не видно было дядьки, сердце тревожно кольнуло:

- А где же воевода, почему не едет он навстречу? Или случилось что? – обратилась я к ближайшему гридню.

Тот, опустив голову, грустно вздохнул:

- Тяжко ранил его подлый Илдей.

Сердце замерло:

- Где он? – выдохнула я, едва разомкнув губы.

Гридень махнул, указывая на телеги, что медленно тащились за дружиной.

На негнущихся, деревянных ногах пошла в ту сторону.

На последней, с краю, завёрнутый в плащ, лежал старый воин.

Морщины его разгладились, лик Могуты был спокоен и безмятежен, словно отдал он все долги своей жизни и теперь отдыхает от безмерных трудов. Прижала я к своему лицу тёплую руку воеводы, лишь сейчас понимая, как дорог мне суровый дядька, когда-то спасший меня. Единственный человек, кто стал для меня родным в этом чужом мире. Слёзы навернулись на глаза. Закутав Могуту плотнее в плащ, я так и дошла рядом с ним до дружинной избы.