Твои

— Не нравится?

Я молчу, потому что не могу так запросто признать вслух, что мне еще как нравится. Что все идиотские мысли, мучившие меня, за секунду вылетели из головы, уступив место необъяснимой эйфории. И нет, Роберт все же далеко не идеальный. Идеальный обнял бы меня еще вчера, вместо того, чтобы настойчиво задавать дурацкие вопросы.

Его руки надавливают мне на бедра, заставляя обернуться, отчего нос неловко утыкается в подбородок. Мой неловкий смешок глохнет от столкновения наших ртов. Дрожь в руках передается всему телу и превращается в самую настоящую лихорадку.

— Снежок… Ты горячая такая.

Запустив ладонь Роберту в волосы, я отчаянно их сжимаю. Вот же оно… То самое, что мне было нужно. Эти прикосновения и эти слова.

В зад упирается твердое и неудобное, и еще до того как я успеваю понять, что это ручка кухонного гарнитура, Роберт, приподняв, усаживает меня на столешницу.

— Решил опробовать все избитые киношные сцены? — шепчу я, обхватывая ногами его крепкую задницу, обтянутую спортивными шортами.

— Чем они плохи? — хрипло уточняет он.

Ничем. Ровным счетом ничем. Сидеть на столешнице с мужчиной, зажатым между бедер, и щекотать его язык своим, просто идеально.

Правда через минуту мне все же удается выяснить, в чем заключается неидеальность таких сцен. Хотя бы в том, что в ответственный момент — например, когда здоровенная ладонь этого самого мужчины приятно шарит под твоей футболкой, — в кадре появляется кто-то третий и тоненьким заспанным голоском уточняет:

— Мам, а что это вы тут делаете?

* * *Девчоночки мои, спасибо, что потерпели.

Большая просьба под книгой обсуждать только книгу. Если кто-то хочет задать личный вопрос — мои контакты есть в профиле сайта. Я тут, пишу для вас) Все по плану. Ну и люблю вас конечно)

48

Я слетаю со столешницы так стремительно, словно получила невидимый пинок под зад и, на ходу поправляя футболку, тараторю:

— Ничего не делаем, котенок… Ты проснулась уже? Кушать хочешь? А зубы уже чистила?"

"Скрестив на груди руки, Полина смотрит меня с осуждением.