Три метра над небом. Трижды ты

Джин улыбается и больше ни о чем меня не спрашивает.

– Я рада, что ты вернулся.

В следующие дни мы добились профессиональных успехов. Мы провели неделю в Мадриде, в студии канала «Теле Трес». Программа отличная, они ее улучшили и, в довершение ко всему, делают нам эксклюзивное предложение: десять наших программ мы должны сделать только с ними, договор на три года, гонорар – пять миллионов евро.

– Нам надо немного подумать.

Переводчица, Эльвира Кортес, молчит, так что я ей это повторяю.

– Простите, вы не могли бы перевести то, что я сказал?

– Да-да, конечно.

Вскоре я слышу эту фразу по-испански и вижу, как генеральный директор мне улыбается:

– Claro que sí.

– Конечно, да, – переводит нам Эльвира Кортес.

Но это мы уже и так это поняли.

Вечером мы в ресторане «Усадьба Сусаны». Нам его посоветовали испанские сценаристы – отличное заведение в нескольких шагах от площади Пуэрта-дель-Соль. Мы берем прекрасный ризотто с кальмарами, с соусом айоли, из чеснока и оливкового масла. И – бутылку галисийского вина «Бурганс Альбариньо», которое мы буквально цедим.

– Неожиданный успех! – Ренци по-настоящему возбужден. – Я бы никогда не поверил, что все это произойдет. За «Футуру»!

Мы чокаемся, а потом нам приносят изумительный хамон иберико, картошку с острым соусом «брава» и жареных кальмаров. Тогда мы берем еще одну бутылку вина «Бурганс Альбариньо».

– Теперь нам осталось только завоевать англосаксонские страны и Америку.

– И всю Южную Америку.

– Да.

Мы чокаемся и грезим наяву. Потом Ренци берет мобильник и смотрит на экран.

– Знаешь, кого мне очень не хватает? Человека, с которым все это разделить.

– Но я же тут! – шучу я, чтобы рассеять эту неожиданную пьяную меланхолию.

– Спасибо, но ты не в моем вкусе. Мне хотелось бы, чтобы здесь был единственный человек, который делает меня счастливым, единственный, кого бы я хотел видеть здесь, рядом, хоть я и знаю, что этот человек во мне очень обманулся.

Я не знаю, что ему сказать. Я знаю, о ком он говорит. Но это совершенно невозможно: может, это самая сложная история, в которую только можно влипнуть. Абсурдно, но это хуже, чем одержимость Симоне Чивинини Паолой Бельфьоре.

– Ренци, можно я скажу тебе одну вещь?

Он смотрит на меня молча, не зная, разрешить мне это или нет. Думаю, он представляет: то, что я скажу, ему не понравится. Но он отчаянный, так что, в конце концов, он кивает.