Три метра над небом. Трижды ты

И только иногда, за работой, мне удается, всего на несколько мгновений, отвлечься.

– Ты помнишь, что мы должны сдать смету на новый сериал? У нас всего неделя, иначе мы лишимся возможности участвовать в телепроизводстве «Рэтэ» на будущий год.

Ренци мне улыбается.

– Видишь, какой я рассеянный?

Я ничего не говорю."

"– Ну хорошо, ты прав. Ты видишь, какой я рассеянный. Я перешел границы. Переходил их и перехожу. Но всему есть предел. Это очень важная встреча. Это будет наш второй сезон сериалов, и он мог бы надолго подтвердить наш профессионализм.

– Я знаю. Потому-то я тебе об этом и напоминаю.

– Я приготовил все документы, мне нужна только смета на съемки в некоторых местах. Она должна быть у меня через два или три дня. К пятнице все будет готово, и я ее передам. Вот увидишь: если все пойдет хорошо, мы снова отпразднуем это у бассейна «Хилтона», на виду у Пирожка, и на этот раз возьмем с собой и Аврору.

Вот именно, Аврора. Я терплю все это прежде всего ради тебя, ради твоего счастья, чтобы ты, глядя на меня, могла улыбаться и не видеть во мне только того, «из-за кого страдала мама».

Возвращаясь домой ночью, я подхожу к ее колыбельке и дышу ею. И только это, судя по всему, меня действительно успокаивает. Вот именно: я чувствую себя лучше, улыбаюсь в темноте комнаты. Потом тихо прикрываю дверь и иду в спальню. Джин под одеялом при свете ночника на тумбочке читает книгу.

– Смотри. – Она показывает мне обложку. – «Тайный язык детей». Ты тоже должен ее прочитать, это важно. Ты даже не представляешь, сколько всего я узнала…

– Я ее прочитаю.

Джин закрывает книгу и кладет ее себе на колени.

– Знаешь, а совсем недавно мне вдруг показалось, что я тебя потеряла. Я не понимала, что происходит, было такое впечатление, что мысль о скором рождении дочки тебя как будто отдаляет…

– Да что ты такое говоришь? Конечно, нет.

– Ты как будто отсутствовал. Ты всегда был где-то далеко, даже если сидел рядом со мной. И сразу же начинал нервничать из-за всякого пустяка.

– Прости меня.

– Нет, наверняка я тоже виновата. Ты этого не знаешь, но, когда ты думаешь, твое лицо принимает самые разные выражения. Я смотрела на тебя, и было понятно, о чем ты думал.

– И о чем я думал?

– Ты страдал. – Потом она начитает смеяться. – Чтобы расшифровать и тебя тоже, должна существовать книга «Тайный язык Стэпа». Уж и не знаю, что бы я узнала…

– Думаю, немного чего. Я и сам никогда ничего не понимал.