Три метра над небом. Трижды ты

На пепельнице из фальшивого серебра, украденной из какого-то ларька, лежит толстая сигарета с марихуаной, докуренная до половины.

– Может, хочешь пыхнуть, чтобы расслабиться? – Ивано проследил за взглядом Даниэлы с начала и до конца.

– Нет, спасибо. Я не курю. Паломби выложил в сеть видео, которое получил от тебя. Моя подруга обнаружила себя на нем с голыми сиськами, выставленными на всеобщее обозрение. Я предупредила приятеля, работающего в полицейской службе информационной безопасности. Там знают, что я здесь.

Ивано слушает молча, а потом неожиданно для всех, подскакивает к Паломби, стискивает его горло, а потом хватает его обеими руками за волосы, тянет вниз, силой затаскивает на красный диван и швыряет на него животом вниз. Упираясь коленкой в его спину, Ивано начинает молотить его кулаками по затылку – прежде всего для того, чтобы дать волю своей ярости.

– Ты скотина, козел, сволочь! Я так всегда думал, и сейчас, мерзавец, ты мне это доказал.

Все еще упираясь коленкой между его лопатками, Ивано так сильно поднимает Паломби за волосы, что ему приходится отводить голову назад.

– Ой, больно! Отпусти меня, урод!

– Таких мерзавцев, как ты, надо топить в Тибре!

Потом Ивано резко встает с дивана и изо всей силы пинает его ногой в бок. Паломби кричит от боли.

– Он, сволочь, приходит сюда делать пакости, он даже упер у меня эту запись. Никогда ему ее не давал. Ну я и дурак, что ему доверял.

И, почти задохнувшись от предпринятых только что усилий, к которым он, судя по всему, не слишком привык, Ивано берет косяк и прикуривает.

– Ну и как? На чем мы теперь порешим?

Даниэла пытается казаться уверенной в себе. Джулия не в состоянии говорить.

– Порешим на том, что ты нам дашь все видеозаписи той вечеринки в Кастель-ди-Гвидо, и мой приятель забудет о моем сообщении.

– А где гарантии? Как я могу быть уверен?

Даниэла смотрит на него серьезно.

– Уж поверь. Нам нет никакого дела ни до того, что ты тут делаешь, ни до всяких козлов. – Она указывает подбородком на Паломби, который уже сидит на диване и массирует свои волосы. Ему еще больно. – До всяких козлов, которых ты снабжаешь своей наркотой. Нам важно, чтобы записи, которые касаются нас, не выходили на публику.