Три метра над небом. Трижды ты

– Как это «слабину»? Ты же говорила, что я тебе всегда нравился, что ты от меня загоралась!

Джулия смотрит на Даниэлу.

– Да ну, он все выдумывает, не верь ему. Но даже если я такое и сказала, я была пьяной. Ты мне противен, и ты сволочь, выставляющая мои сиськи на всеобщее обозрение!

– Я прямо сейчас удалю этот ролик, обещаю.

Даниэла быстро замахивается на него ножом. Паломби отскакивает назад.

– Ты что, дура? Или сошла с ума?

– Я проткну тебя насквозь. Скажи мне немедленно, как ты раздобыл эти ролики. Кто их смонтировал? Кто он?

– Один парень.

– Какой?

– Не знаю, его зовут Ивано, он живет в Тестаччо, в тот вечер он бы охранником в Кастель-ди-Гвидо, там повсюду были видеокамеры, как это вы не заметили? – Потом он соображает, что сказал, и пытается как-нибудь оправдаться: – Правда, они были очень хорошо спрятаны, мы его попросили их включить, мы боялись, что кто-нибудь будет колоться в туалетах и отбросит коньки. Поэтому мы совершенно не собирались смотреть, кто там занимается любовью. – Паломби переводит взгляд на Джулию и улыбается.

– Ты целовал и грудь. Есть доказательства.

Паломби смотрит на Даниэлу с улыбкой, но понимает, что положение сложнее, чем он это мог бы себе представить.

– Я дурачился. Если серьезно, я немедленно удалю этот ролик.

– Вот именно, молодец, а потом отведешь нас к Ивано.

– Но у меня дела.

Даниэла наставляет на него нож.

– Значит, ты не понял. Я не шучу, это важно. Там есть и видеозапись со мной.

Андреа Паломби берет мобильник и делает то, что приказала ему Даниэла, а потом ждет несколько секунд, пока не слышит сигнал о сообщении. Андреа его читает и показывает Даниэле:

«Хорошо, я тебя жду».

Вскоре все трое садятся в машину Джулии; она за рулем. Паломби сидит рядом с ней, а Даниэла сзади, по-прежнему с ножом.

– Поезжай прямо, а после перекрестка сразу же поверни направо, так мы срежем путь.

Даниэла толкает его в спину:

– Скажи спасибо, что ты, может, еще сможешь играть.

– А ты правда позвонила в полицию? Ролик я уже удалил.

– Тебе вообще не стоило его выставлять.

– Я понял. Но это была шутка, зачем вы принимаете так близко к сердцу? Да и потом были видны только сиськи, тебя же совсем не узнать.

– Я ее сразу узнала.

– Хорошо, но это потому, что ты ее знаешь.