Три метра над небом. Трижды ты

Ренци с удивлением замечает, что еле слышно, сиплым голосом, произносит просто: «Да». Всего лишь «да», и ничего другого.

– Ну и отлично, я так рада!

Они идут дальше. Вскоре, когда они подходят к площади Коппелле, Дания говорит:

– Ну вот, это здесь, мы пришли.

Ренци перед ней извиняется:

– Только одну секунду, мне надо позвонить.

– Ну конечно, пожалуйста! А я тем временем поднимусь к себе и немного приберусь, а иначе ты увидишь невообразимый беспорядок!

И она исчезает за небольшой дверью из темного дерева.

Ренци достает мобильник и звонит домой.

– Любимая? Привет, что делаешь?

– Смотрю «Наследство». Уже дошли до «Гильотины». Давай я прочитаю тебе задание: «алкогольный напиток», «актриса», «певец», «художник» и «красная».

Ренци сразу же отвечает:

Феррари. Шампанское «Феррари». Актриса Изабелла Феррари. Певец из группы «Вердена» Альберто Феррари. Художник Феррари и красная «Феррари».

Именно в этот момент ведущий останавливает таймер и, услышав неправильный ответ от участника игры, переворачивает карточку и показывает верный: «Феррари».

– Любимый, ты бы выиграл сто двенадцать тысяч евро. Ну ты и чудовище!

Ренци улыбается. «Да, чудовище – но не из-за этого правильного ответа».

– Я приготовлю ужин? Я купила спаржу, которая тебе так нравится. И, если хочешь, сварю тебе два яйца или приготовлю спагетти, или достану мясо…

Он останавливает ее прежде, чем она перечислит все, что есть в холодильнике.

– Нет, сокровище, извини, но я буду поздно.

– Даже сегодня вечером?

– Ну да.

Стефано уехал, а мы вот-вот начнем выпускать несколько передач. Я велел принести пиццу, и мы продолжаем работать.

– Хорошо. Не задерживайся слишком.

– Нет, не задержусь. Отдыхай спокойно, любимая.

Ренци нажимает на «отбой» и кладет мобильный в карман, не чувствуя тяжести только что сказанной лжи. Потом он входит в подъезд, доходит до конца узкого коридора и вызывает старинный лифт из кованого железа. Когда лифт приезжает, Ренци открывает дверцу, входит и закрывает дверь изнутри.

Поднимаясь вверх, лифт подрагивает – точь-в-точь, как и сам Ренци, испытывающий и смятение, и чувство вины, и возбуждение, и легкое безумие, вгоняющее его в краску и смущающее его душу. Но есть ли у него душа? Однако, поднимаясь выше, он словно избавляется от всех этих мыслей, но приходят другие: «Переоделась ли она? Откроет ли дверь в одном нижнем белье? Или мне откроет ее мужчина и врежет мне кулаком по роже?» Ренци начинает смеяться в одиночестве, как дурак.