Сын губернатора

- Но… Короткова, - грозит пальцем, - смотри мне!

Пулей вылетаю из деканата и, не чувствуя ног, добегаю до конца коридора, сворачиваю на лестничную площадку, спускаюсь на первый этаж и останавливаюсь только в холле у пропускного пункта.

Прижав руки к груди, считаю удары сердца.

Вот это адреналин! Быть на волосок от гибели и оказаться спасенной в самый последний момент.

Спасенной Греховцевым.

Невероятно. Не то, что он оказался свидетелем драки, а то, что встал на мою сторону.

Наверное, его отец не такой уж плохой губернатор, раз смог воспитать такого сына.

Немного успокоившись, возвращаюсь в аудиторию. Юркнув между рядами, сажусь рядом с Ингой.

- Из-за вчерашнего вызывали?

- Ага.

- Блин… - нервно заламывая руки, начинает ерзать на стуле, - хочешь, я схожу в деканат и расскажу, как все было?

- Не надо, все уже в порядке.

- Они тебе поверили? - с сомнением спрашивает Инга.

- Задняя парта! – обращается к нам лектор, - еще слово и пойдете в коридор!

Мы послушно замолкаем и больше к этой теме не возвращаемся.

"После занятий я забегаю в читательский зал, а затем, перед выходом из универа, набираю из кулера воды в пластиковый стаканчик. Делаю небольшой глоток, разворачиваюсь и резко налетаю на чье-то большое тело.

Рука дергается, и часть воды из стакана выплескивается на рукав кожаной куртки.

- Неуклюжая, - слышу над головой.

Вскидываю голову и натыкаюсь на пронизывающий взгляд сына губернатора.

- Извините… - выдавливаю из себя и, протянув руку, пытаюсь смахнуть капли с черной кожи, но мне не позволяют.

Герман делает это сам и уже намеревается уйти, как я вспоминаю, что не поблагодарила его за спасение.

- Спасибо! – посылаю в спину, - за то, что заступился перед деканом.

Парень замирает, оборачивается ко мне и проговаривает негромко:

- Никогда больше не смей разговаривать со мной.

Кожа лица мгновенно вспыхивает. От стыда горят уши, а горло стягивает спазмом.

Глава 3.

Остаток недели проходит на удивление спокойно. В деканат меня больше не вызывают, и с Греховцевым я не встречаюсь.

Банду девиц во главе с Нечаевой и Пахомовой избегаю сознательно. Перемены провожу в аудиториях, в буфет и туалет хожу только во время лекций.

К понедельнику я окончательно расслабляюсь. Похоже, никто меня преследовать не собирается, и инцидент можно считать исчерпанным. Настроение омрачает только две вещи: необходимость носить зимнюю обувь в начале октября и почти постоянное чувство голода.

Если бы не тетя Марина из буфета, не знаю, как бы я жила.