Яков. Воспоминания (СИ)

— Господа! — обратился к нам откровенно испуганный Антон Палыч. — Это последняя возможность к примирению. Подумайте, стоит ли?"

"Я выбрал пистолет, не обращая внимания на его слова. Нет у нас такой возможности, я это знал точно. И князь знал. Поэтому тоже никак не отреагировал, взяв второй пистолет. Пальто он картинным жестом сбросил на землю, оставшись лишь в жилете. Я раздеваться не стал. Ни к чему.

— Приступим, — сказал Лассаль, вставая рядом с Чеховым явно на тот случай, если у того не выдержат нервы. — К барьеру.

Мой выстрел шел первым. Я прицелился, посмотрев на своего врага поверх взведенного пистолета. Он смотрел мне в глаза, и я видел, что ему страшно. Так страшно, что он даже боком встал, не в силах себя преодолеть. Дуэльный кодекс этого не запрещал. Но одобрения этот прием не встречал никогда.

Сейчас я мог убить его. Мне это дорого встанет, и уж на этот раз Варфоломеев, разгневанный тем, что я сорвал его операцию, мне помогать не будет. Но вот в данную минуту мне было абсолютно все равно, что и кто обо мне подумает.

Важно стало лишь то, что я подумаю о себе сам. А я не хочу становиться убийцей. Даже если придется заплатить за это жизнью.

Я отвел руку в сторону и нажал на курок.

Разумовский рассмеялся с заметным облегчением.

— Нет! — сказал он сквозь смех. — Вы повторяетесь! И опять этот номер у Вас не пройдет.

Он прицелился. Я стоял лицом к нему и видел свою смерть в его глазах. Я не стану отворачиваться, а он не промахнется с десяти-то шагов. Ах, как он меня ненавидит! Целится слишком долго, надеясь увидеть мой страх.

Мне не было страшно. Я только вдруг подумал, что Анна Викторовна, наверное, очень расстроится и рассердится. И достанется же моему духу за мою глупость!

— Князь, я умоляю Вас остановиться, — не выдержал Чехов. — Это право же какое-то недоразумение!

— Молчать, — приказал ему Жан, — Вы нарушаете кодекс.

Разумовский все целился. Мне хотелось улыбнуться.

Но в этот момент послышался стук копыт, грохот колес и отчаянный женский крик.

Я обернулся на голос. Анна и Нина, спрыгнув с пролетки, не дождавшись, пока она остановится, бежали к нам от дорожки изо всех сил. Откуда они здесь? Как они вообще узнали?

Она не должна была ничего узнать!

— Нет, прекратите! — разносилось в осеннем парке. — Стойте! Остановитесь!

Добежав до нас, обе они встали, распахнув руки, закрывая меня от Разумовского, будто могли остановить пулю. Впрочем, князь уже опустил пистолет, кажется, даже выругавшись от досады.