Яков. Воспоминания (СИ)

— У нас почитай уже лет пять прокурорствует Персианов."

"Ну вот и связь с прокурором нашлась, прямая. Им нужен был умелец, чтобы подделывать векселя. И прокурор подтасовал дело Кондратьева, заручившись помощью того. Полагаю, не без помощи Изварина, своего зятя. Вот только для Персианова и Изварина Кондратьев теперь стал угрозой. Ведь если я до него доберусь, он наверняка даст показания. Так что следующей жертвой трагедии станет именно он, и весьма скоро. А я даже не представляю, где его искать!

Не придя ни к какому выводу, но и не имея сил более сидеть на одном месте, я решил пройтись и отвлечься от этого дела хоть ненадолго.

Но едва я вышел в коридор, как был остановлен Евграшиным, передавшим мне письмо из суда. Я распечатал конверт. Послание оказалось весьма любопытным.

«Уважаемый Яков Платоныч, — писал прокурор, — считаю необходимым обсудить обстановку, сложившуюся в связи с делом Кулагина. Идут разговоры о возобновлении следствия в связи с вновь открывшимися обстоятельствами. Жду Вас в своей приемной сегодня, в пять часов вечера.

Прокурор города Затонска Персианов Иннокентий Михайлович».

Что ж, я все равно собирался пройтись. И время как раз подходящее. Посмотрим, что там еще придумали эти господа в попытке помешать мне раскрыть дело и оправдать Андрея Кулагина. Впрочем, вполне возможно, что Персианов намерен попытаться договориться со мной, посулив мне оправдание Андрея Кулагина в обмен на то, что я оставлю это дело. Только вот я не оставлю. Для меня это давно перестало быть просто делом об оправдании невиновного Андрея Кулагина.

Потому что ни за что я не смогу отпустить безнаказанными убийц Матвея и Веры Кулагиных. И уж точно не позволю я жить спокойно этим людям, обещавшим защищать, а использовавшим свою власть и возможности для того, чтобы воровать и убивать безнаказанно. Такие люди не должны быть в рядах тех, кто служит закону. И мой долг в том, чтобы их уничтожить.

До здания суда я пошел пешком, благо время позволяло. Приятно было пройтись по улице, вдыхая чуть морозный уже октябрьский воздух.

Днем еще было довольно тепло, но ночами уже подмораживало, и осенние листья, устилавшие землю, совсем пожухли и потеряли свою позолоту. Я устал за эти дни и хотел хотя бы по дороге отвлечься от мерзкого этого дела. Наверное, поэтому едва не пропустил опасность. Да и не ожидал я нападения среди бела дня, в людном месте, в двух шагах от здания суда. Как бы то ни было, меня привел в себя отчаянный женский крик.