Яков. Воспоминания (СИ)

— Я и сейчас не уверен в орудии убийства, — ответил Александр Францевич. — Я помню, тогда мне этот клинок, весь в крови, показал Изварин. Я, конечно, не могу утверждать, но мне показалось, что глубина раны и длина этого клинка не соответствуют друг другу.

— А почему Вы сами не поехали на место преступления? — поинтересовался я.

— Помилуйте, Яков Платоныч, — изумился доктор Милц. — Меня никто не звал. Я в тот день дежурил в больнице, и про убийство я узнал только, когда труп привезли.

— Спасибо, доктор, — поблагодарил я его задумчиво.

Все сходилось одно к одному. Я знал уже, кто и когда убил Матвея Кулагина, знал, что было сделано, чтобы обвинить в убийстве его брата. Но я по-прежнему не мог ничего доказать. А преступник тем временем убил снова.

Доктор вызвал санитаров и распорядился доставить тело Веры в мертвецкую, заверив меня, что извлечет пулю как можно скорее. А я устало опустился на стул в коридоре и принялся ждать. Я был уверен, что он придет, просто не сможет не прийти. Я бы не смог.

Он и в самом деле пришел, как я и предполагал.

Увидел меня, сидящего в коридоре, и остановился на полушаге молча, боясь даже спросить.

— Не успели, — опередил я его вопрос, не желая мучить неизвестностью. — Она умерла.

— Опоздал, — прошептал Кулагин горько.

— Не взыщите, господин Кулагин, — сказал я ему, — но сейчас Вам нужно ехать со мной. Не спрашивайте, куда.

— Мне все равно, — пожав плечами хрипло произнес Андрей.

— Я отвезу Вас в самое безопасное место, — пояснил я ему.

Это была истинная правда, только в камере управления я мог гарантировать ему жизнь более-менее уверенно.

В любом другом месте его достанут обязательно. А еще только так я мог удержать его от непоправимого. Сейчас он раздавлен своим горем. Но этого человека, выдержавшего два года на каторге и бежавшего, чтобы добиваться справедливости, сломить не просто. Скоро он придет в себя настолько, чтобы неистовую боль заслонила беспощадная ярость. И тогда он станет мстить. И я уже не смогу его спасти.

— В арестантскую его, — велел я Евграшину, когда мы с Кулагиным пришли в управление.

— Так это же… — изумленно начал городовой.

— В арестантскую, — сказал я устало. — Ты слышал, что я сказал?

— Яков Платоныч, — ответил Евграшин, — у меня на счет ентого приказ, отправлять сразу под конвоем, в губернию.

— Здесь я отдаю приказы, — сказал я жестко.

— Слушаюсь, — вытянулся во фрунт городовой.

— И никого к нему не впускать, — добавил я, направляясь в кабинет, — ни под каким предлогом.