Яков. Воспоминания (СИ)

— Скажите Вашим людям, чтобы вели себя тихо, — предупредил каторжник. — Пленники нервничают, а это опасно.

Ага, значит, он все-таки не совсем потерял голову. И убивать зря не хочет. Готов при необходимости, иначе не пошел бы на такое, но тянуть будет до последнего.

— Хорошо, — сказал я то ли Кулагину, то ли самому себе.

И сделал знак городовым отступить, оставив меня одного. Евграшин попытался запротестовать взглядом, но мой повторный жест заставил его покориться. Городовые отступили за дверь.

— Господин Штольман, — донесся вдруг из-за двери незнакомый мне голос, в котором явно проскакивали истеричные нотки, — заберите меня! У меня боязнь закрытых помещений, я могу рассудком повредиться, я даже дверь открываю, когда один в комнате нахожусь!

Ой, как нехорошо.

Вот истерика там совсем лишняя!

— Слышали? — крикнул мне Кулагин. — Они достаточно благополучны!

— Да слышу я, — ответил я ему, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно будничнее, без накала эмоций. — Может, отпустите этого несчастного?

— Господин Штольман, — снова подал голос перепуганный заложник, — у него там бомба! Он всех нас укокошит!

Черт, неужели он серьезно?! И вправду, что ли, бомба?! Тогда времени у меня вовсе нет.

Там же целая толпа перед зданием. Если взрыв до них и не дойдет, то осколками посечет точно. И Анна! Анна тоже там!

— Да что там происходит? — крикнул я через дверь, надеясь, что хоть кто-нибудь мне ответит.

— Отойдите от двери, — раздался голос Кулагина."

"Довольно спокойный, кстати, голос.

Похоже, он собой владеет, к счастью для нас всех.

— Извольте, берите, — крикнул Кулагин.

И в приоткрытую дверь вылетел перепуганный человек в очках, в котором я узнал судейского секретаря. Руки его были связаны перед собой. С каким-то нелепым криком ужаса он поднялся на ноги и бегом выбежал наружу, не задержавшись даже, чтобы я развязал его, не говоря уж о каких-либо сведениях. Впрочем, какие с этого труса сведения, видно же, что он напуган чуть не до потери сознания.

Я повернулся к двери, и она открылась мне навстречу.

Андрей Кулагин с револьвером наизготовку пристально вглядывался в мое лицо. Я в ответ рассматривал его. Для полного понимания одного взгляда мало, но его спокойствие мне понравилось.

— Теперь кладите оружие на пол и заходите, — велел он мне.

— У меня нет оружия, — ответил я ему.

Я и в самом деле пришел безоружным. Нельзя идти вооруженным на переговоры. Это создаст излишнюю напряженность в первую очередь во мне самом.