Яков. Воспоминания (СИ)

Коробейников перехватил мою руку, не дав коснуться.

— Слова улетают, но написанное остается, — произнес он значительно. — Это очень важно.

— Ну и что? — полюбопытствовал я. — Что-то получается?

— Пока нет, — вздохнул Антон Андреич. — Но логика и интуиция — они не дают мне потерять надежду.

В этот момент наше внимание привлекли невнятные, но очень громкие крики, доносящиеся из-за двери. Выйдя, мы имели сомнительное удовольствие лицезреть, как двое городовых с немалым, надо сказать, трудом, помещают в клетку вусмерть пьяного задержанного.

Он сопротивлялся изо всех сил и протестовал столь оглушительно, что слышно было, наверное, на два квартала вокруг.

— Что здесь происходит? — спросил я городовых.

— Замятин, отставной подпоручик, — доложил один из них. — Задержали по Вашему приказанию.

Поручик, обнаруживший себя запертым, снова принялся разоряться оглушительно громко, но совершенно нечленораздельно. В камеру его засунуть, что ли? Оттуда хоть не так сильно слышно будет.

— Может, поддать ему, Ваше Высокоблагородие? — с надеждой спросил меня Евграшин.

Я его понимал, но принципы есть принципы.

— Пусть проспится, — велел я. — Завтра поговорим.

— Да, Яков Платоныч, — спохватился Евграшин, подавая мне конверт. — Вам тут письмо.

Письмо? Мне? Сердце забилось сильно и часто, сбилось дыхание.

Но уже в следующую секунду вернулось к привычному ритму. Это Нина всего лишь.

«Хочу тебя видеть, — писала мне Нежинская, — завтра, в полдень».

Нина Аркадьевна в своем репертуаре.

Как всегда, абсолютно уверена, что имеет право вызывать меня, когда ей вздумается. Ладно, я схожу, если время будет. Может, у нее что-то важное.

Внезапно в дверь участка вбежала чрезвычайно взволнованная Полина, воспитанница Воеводина, с которой я познакомился сегодня утром.

— Господин следователь! — закричала она. — Господин следователь! Несчастье! Мой опекун погиб. Упал с лестницы.

Как интересно! Вот так совпадение. Да вот только их не бывает.

Тело Воеводина и в самом деле лежало на лестнице.

Я взглянул наверх. Высоко падать, особенно если головой вниз. Только с чего бы он упал-то? Перила высокие, прочные. И не видно, чтобы где-нибудь были сломаны. Я осмотрел тело.

— Похоже, шея сломана, — сообщил я городовым.

— Странно, — прокомментировал Евграшин, — сначала горничная пропала, теперь вот сам…

— Пальцы сломаны, — сказал я, продолжая осмотр. — Странно. Обычно при падении руки, ноги, шею ломают. А здесь пальцы.