Яков. Воспоминания (СИ)

Яростная ревность нахлынула вновь, заставляя сердце биться на пределе скорости, лишая рассудка.

— Просит, — согласилась Анна с улыбкой. — И что же?

Она выглядела… довольной, радостной даже. И в глазах прыгали голубые искорки. Этого просто не могло быть! Я почувствовал, как во мне начал зарождаться гнев. Она что, даже сказать мне не собиралась? С ее точки зрения, это не мое дело?

— Вы что, согласились? — спросил я, не в силах поверить своим глазам.

— Да нет! — рассмеялась она. — Еще…

— Думаете? — резко перебил ее я.

— Да нет! — попыталась объяснить она уже без улыбки, видимо напугавшись моего гнева. — Я…

— Странно, — перебил я ее снова.

Неужели я и в самом деле мог так ошибиться? Видимо, мог. Увидел то, чего не было, то, что хотел увидеть. Идиот влюбленный!

— А что странного? — будто бы и обиделась Анна. — Что, мне нельзя сделать предложение, как любой другой девушке?

— Почему же, конечно можно, — ответил я, чувствуя, как ледяная корка сжимает сердце, причиняя мне немыслимую боль.

Вчера я был счастлив так, как не был еще никогда в жизни. Я не сразу пошел домой, а отправился в парк и долго бродил, утопая в мечтах о будущем. Впервые с незапамятных времен я почувствовал, что для меня тоже возможно будущее, счастливое и безмятежное. Я снова хотел жить и успел распланировать свою, нет, какое там, нашу жизнь на годы вперед…

Но оказалось, что это все была лишь моя иллюзия. А на самом деле я для нее лишь средство удовлетворения любопытства.

— А если бы я Вас не спросил, — сказал я с горечью, — Вы бы мне так ничего и не сказали?

Анна Викторовна молчала, глядя на меня в изумлении. Разумеется, она изумлена. Ей вовсе непонятно, с чего это я так разошелся. Ведь я в ее жизни лишь знакомый следователь, позволяющий ей играть в сыщиков.

Слов у меня больше не было. Даже тех, что нельзя произнести в обществе дамы.

— Ну что ж… — пожал я плечами и поторопился уйти.

— Яков Платоныч! — окликнула она меня.

— Да! — я обернулся к ней.

Что еще? Мне нужно уйти, срочно. Я не хочу, чтобы она видела, что мне больно. А моего самообладания не хватит и на минуту.

— А имя Тани Молчановой Вам известно? — спросила Анна Викторовна, как ни в чем не бывало."

"Ну да, разумеется. Вот для этого я ей и нужен.