Яков. Воспоминания (СИ)

— Так что все смешалось, все в смятении в нашем доме.

Я почувствовал, как душу мою сковал ледяной холод. И одновременно во мне поднялась горячая волна яростной ревности, не способная растопить этот лед, но готовая сокрушить все на своем пути.

— Могу ли я рассчитывать, если новости будут, что Вы дадите знать? — спросил Петр Иванович, не замечая, к счастью, моего состояния.

— Да-да… — ответил я ему машинально. — Конечно.

— Благодарю, — Миронов поклонился на прощание и, наконец, оставил меня одного.

Я стоял посреди улицы и не был способен шагу ступить.

Как же так? Я ничего не понимаю! Ведь вчера мне показалось… Да нет, мне не показалось, я ясно видел… Но как она могла… И почему мне ничего не сказала? Или это ее родители заставили? Мария Тимофеевна вполне могла. Но это же Анна Викторовна, ее нельзя заставить! Так что же случилось?

Или я просто ошибся вчера? И то, что я счел вчера ее любовью ко мне, было лишь благодарностью за спасение? А я, дурак влюбленный, увидел в ее глазах нечто большее и сам себя убедил… А ведь она не сказала мне ничего вчера, ни слова! С чего же я решил…

Господи, как же больно! Я и не знал, что может быть настолько больно!

К счастью, работа, как и обычно, вмешалась, спасая.

— Ваше благородие, — подбежал Евграшин, отвлекая меня, заставляя вернуться в реальность, — нет его. С утра стрелял, потом куда-то ушел. Никто не знает.

С огромным трудом я заставил себя сосредоточиться и понять, о чем это он. Ах, да, отставной подпоручик Замятин, стрелок и потенциальный убийца.

Я же приказал его привести.

— Найдите, — велел я Евграшину, — и в управление его.

Работа заставила меня собраться, заставила начать думать. И, тем не менее… Тем не менее, я просто не мог жить, не выяснив все. Я должен был знать правду. Ну не мог же я так ошибаться? Или мог? А она? Как она могла? Тем более, Разумовский…

Понимая, что снова погружаюсь в безумие, в котором перестаю собой владеть, я принял единственно возможное, на мой взгляд, решение. Я должен увидеть ее. Просто увидеть, я даже спрашивать ни о чем не буду.

Мне достаточно будет взгляда. Кстати, у меня и повод есть, спасибо Петру Ивановичу.

И, послав Анне Викторовне записку с просьбой о встрече, я направился в парк, ждать. Все равно больше я ничем сейчас заниматься не мог, даже работать. Впервые было со мной такое, чтобы работа не могла меня от чего-то отвлечь."

"Она пришла. Я издалека увидел, как она приближается к скамейке, где я обещал ждать ее, и оглядывается в недоумении, не видя меня.