Яков. Воспоминания (СИ)

Без доказательств, железных и неубиваемых, никто мне не позволит даже прикоснуться к нему. А я не могу добыть доказательства именно потому, что Разумовского обороняет его статус. Заколдованный круг получается, или, вернее, колесо для белки. И белка эта — я.

Но я все равно найду их, эти доказательства. И Элис Лоуренс найду тоже. А пока что нужно еще раз осмотреть место преступления. Вчера в темноте мы так и не нашли орудие убийства.

Мы уже битый час пытались разыскать что-либо в зарослях крапивы на месте преступления, когда я, оглянувшись, увидел Анну, наблюдающую за нами с балюстрады.

— Анна Викторовна! — обратился я к ней, подходя ближе. — Ну я же просил вас не выходить из дома!

— Ну, я же подумала, что мне уже ничего не грозит! — улыбнулась она мне. — К тому же, мне послание было. И, кажется, не я причина всех этих преступлений.

— А что же? — поинтересовался я.

— Что-то гораздо более приземленное, — ответила она.

Видно было, что Анну Викторовну чрезвычайно радует возможность того, что убийства произошли не из-за нее.

Это я мог понять. Вот чего я совершенно понять не мог, так это ее беспечности. Потому что, какова бы ни была причина, убийца все еще на свободе. И вполне может захотеть ее убить просто для того, чтобы утвердить нас в версии о формуле. Ну неужели Анна не понимает, что я не могу работать спокойно, зная, что она пренебрегает своей безопасностью?

— Яков Платоныч, — отвлек меня от разговора Евграшин, протягивающий мне горлышко разбитой бутылки зеленого стекла.

Точно такой же, как и раньше. Убийца придерживается сценария.

— Яков Платоныч, я не буду вам мешать, — сказала Анна Викторовна, видя, что я занят. — Но имейте в виду, что Формула здесь ни при чем.

В этот момент подбежал Коробейников.

— Не было никакой Всенощной в монастыре, — выпалил он.

— Как не было? — поразился я.

— То есть, была, — уточнил Антон Андреич, — но днем ранее.

— То есть, у монаха нет алиби ни по одному из преступлений, — задумчиво произнес я. — Соврал мне божий человек.

Коробейников тем временем взял из моих рук найденное орудие преступления и внимательно его осмотрел.

— Это бутылка, которую я принес, — сказал он с уверенностью.

— Откуда Вы это знаете? — спросил я его.

— Я отметину сделал, — пояснил Антон Андреич. — Вот, гвоздем.

И он показал мне приметную царапину на сургуче, которым было запечатано горлышко бутылки. Ну какой он все-таки молодец! Я ведь и не подумал, что бутылку стоит пометить, а он вот сообразил.