Яков. Воспоминания (СИ)

Тот, у кого хватило бы ума, тот, кто имел доступ к снотворному и шприцам, тот, кому графиня доверяла… Мои подозрения обретали все более конкретную форму.

Отправив горничную до поры в камеру, я попытался обдумать все, что узнал. Но сосредоточиться никак не удавалось. Перед глазами все время вставало лицо Анны Викторовны, ее ожидающий, вопрошающий взгляд. Каких слов ждала она от меня? Чего я не сказал? Чем обидел ее снова?

— Вполне может быть такое, — ворвался в мои размышления голос Коробейникова, как всегда строящего версии, — что брат этой служанки, Матвей, совершил ритуальное убийство.

— Антон Андреич, ну что Вы, ей Богу! — не удержал я раздражения из-за утомивших меня уже сложносочиненных версий моего помощника. — Ну зачем ему это?

— Чтобы старейшины секты приняли сестру, сбежавшую когда-то, обратно, — обосновал он.

— И как же он ее убил? — спросил я с ехидством.

— Не знаю, — развел руками Коробейников. — Задушил, отравил, напугал до смерти!

— И перед этим подсыпал снотворное в бутылку? — усмехнулся я.

— А что если его кто-то научил? — не сдавался Коробейников.

— Или руководил им, — задумчиво продолжил я его мысль. — В доме шприцы были?

— Да, — ответил Антон Андреич, — разные.

— Служанка случайно обмолвилась, — припомнил я, — что доктор Клизубов научил ее делать уколы.

— Намекаете, что графиню могли убить смертельной инъекцией? — восхитился Коробейников.

— Да дело не в этом, — сказал я, показывая ему пробку. — Пробка пробита, видите? Какой-то раствор был введен шприцем в бутылку.

Разумеется, вино такого качества могло быть привезено из Петербурга. Но оно могло быть куплено и в Затонске. Поэтому я отправил Коробейникова в винную лавку, самую дорогую в городе, с наказом узнать об этой бутылке все, что можно. Мои подозрения уже превратились уверенность, но теперь мне необходимы были доказательства. Графиня отдала Улле вино накануне своей смерти. И если я узнаю, кто и когда его купил, то я найду и доказательства, и, вполне возможно, даже свидетеля.

Мои ожидания полностью оправдались. Антон Андреич вернулся очень быстро и привез с собой виноторговца. Тот очень хорошо запомнил человека, купившего у него бутылку Шато Лафита как раз накануне смерти графини Уваровой. Это было тем проще, что вино оказалось чрезвычайно дорогим, и покупали его крайне редко. К нашему счастью, виноторговец обладал прекрасной памятью на лица и подробно описал покупателя. Теперь у меня были и доказательства.