Яков. Воспоминания (СИ)

Парень крестьянской наружности пришел туда сам и, не объясняя своих действий, попытался пройти мимо дежурного. Дежурил сегодня все тот же Синельников, у которого силы всегда было больше, чем ума, и результатом оказалась драка. Впоследствии выяснилось, что парень и не мог ничего объяснить, потому как немой. Впрочем, личность его удалось установить очень быстро. Он оказался братом служанки графини. Самое, кстати, время побеседовать с нею еще раз.

— Братец твой тихий какой-то, — спросил я, когда дежурный привел ее в кабинет, — не разговаривает, что ли?

— Да он с рождения не разговаривает, — ответила она.

— А чего тогда городового толкнул?

— Да за мной, небось, пришел, — вздохнула горничная. — Не может он без меня.

— Понятно, — сказал я,.— Ну, тогда давай за обоих и рассказывай.

— Отец сгинул когда-то, мать померла, — принялась она излагать свою историю. — Вдвоем мы тогда с братом, с Матвеем остались. А брат тогда совсем еще малой был. Вот нас Белые Голуби и приютили.

— Скопцы? — ахнул Коробейников.

— Они называют себя Белые Голуби, — строго поправила его горничная.

— Ну да, скопцы, — пояснил для меня Антон Андреич. — Своего потомства у них нет и быть не может, по определенным причинам, вот они и рады сиротам.

— Не обижали, заботились, — вступилась за скопцов девушка, явно благодарная им за сытое свое детство.

Оно и понятно, кто знает, как бы сложилась их с братом жизнь, не попадись им эти Голуби. Вот только обычаи в этой секте уж больно изуверские.

— И что дальше? — поторопил я ее рассказ.

— Когда пришла пора убеления, я сбежала, — потупилась горничная, — а Матвей остался.

— Значит, посвящение он прошел, — спросил я, старательно сохраняя невозмутимость.

— Еле выжил, — кивнула она со вздохом, — а меня даже рядом не было.

В кабинет заглянул Евграшин.

— Яков Платоныч, — сказал он с некоторым замешательством, — к Вам тут…

Что, интересно смутило нашего бравого городового? Ну, сейчас глянем.

В коридоре меня ожидала Анна Викторовна. Что это она тут? Почему в кабинет не зашла? Случилось что-то?

— Яков Платоныч! — кинулась она ко мне, едва я оказался в коридоре.

Ничего не случилось, слава Богу. Просто Анна Викторовна узнала, что я отпустил Уллу. И, со свойственной ей порывистостью, решила немедленно искупить несправедливость, проявленную ко мне. И разумеется, это нужно было сделать немедленно, чтобы я и минуты лишней не оставался обиженным.