Яков. Воспоминания (СИ)

Вы обязаны расплатиться!

— Вы что хотите сказать? — спросил я, не в силах поверить услышанному.

— Я хочу сказать, — пояснил Гроховский, — потом Вы придумали финт с этой мадам, деньги как бы отдали, а потом что? Потом пшик!

— Что за чушь? — возмутился я. — Деньги были переданы Вашему человеку. Что с ним случилось потом, вот это не наша забота!

— Вот вам, господин полицейский! — злобно заявил Гроховский, показывая мне известную фигуру из пальцев. — Я думал, что я играю с приличным человеком. Вы проиграли, Вы обязаны расплатиться.

Если этого не произойдет, то Вы не увидите мадам. Их или закопают живьем, или утопят в болоте. И никто не сможет это связать со мной!

— Вы обвиняете Нежинскую, меня, — попытался я хоть как-то договориться. — Но при чем здесь госпожа Миронова?

— Деньги, господин Штольман, — ответил пан Гроховский. — Несите, несите. Срок до завтра.

И он покинул комнату, оставив меня в полной растерянности. Я действительно совершенно не понимал, что происходит. Нина заверила меня, что передала деньги посланцу Гроховского, да пан и сам только что подтвердил, что она это сделала.

И я пребывал в уверенности, что мой долг полностью уплачен. Более того, я все-таки выплатил его, уже Нежинской. И претензии, предъявляемые мне Гроховским, были более чем непонятны.

Однако сейчас не время разбираться в этом. Несмотря на внешнюю свою безобидность, пан Гроховский вовсе не зря считался одним из самых крупных авторитетов среди Варшавского преступного мира. Он был непримиримо жесток к тем, кого считал своими врагами.

И следовало в первую очередь обеспечить безопасность женщин, а все остальное могло подождать. Вот только обеспечить эту безопасность можно было единственным способом — отдав деньги. А такую сумму мне взять было неоткуда. Нина, с ее связями при дворе, могла ее достать. А я? К кому я могу обратиться? Собственно говоря, во всем Затонске был единственный человек, обладавший капиталом, позволяющим выплатить подобную сумму. Вот только захочет ли он помочь мне? Впрочем, захочет, я уговорю его. Если понадобится, буду умолять. В конце концов, я спасаю сейчас не свою жизнь, а жизнь двух женщин. И с обеими он знаком, тесно общался. Так что, думаю, он согласиться помочь.

И я немедленно отправился в резиденцию князя Разумовского.

Князя я нашел на террасе, любующегося садом.

— Но я уже один раз заплатил этот долг! — изумился он, выслушав мою просьбу.

Я похолодел. Никогда я не спрашивал у Нины, где и как она достала для меня деньги.