Яков. Воспоминания (СИ)

Как она там? Все ли с нею в порядке?

Пытаясь занять хотя бы руки, если не голову, я принялся раскладывать пасьянсы. Та самая колода, взятая мной когда-то на память о моем проигрыше Гроховскому. Тогда я поддался азарту, позволив опытному шулеру заманить меня в ловушку. И проиграл, разумеется, причем гораздо большую сумму, чем мог отдать. Меня спасла Нина. Она достала деньги для уплаты долга, которые я, разумеется, впоследствии ей вернул, но частями и в разумное время. Именно этим объяснялась моя благодарность Нежинской.

Если бы не она, мне бы оставалось тогда только покончить с собой, не дожидаясь, пока за меня это сделает Гроховский. Застрелившись, я мог сохранить хотя бы честь, если не жизнь. Нина спасла и то, и другое.

И сейчас она тоже у них, больше суток уже. Держат их с Анной вместе или порознь? И как они там? Если вместе, то лучше мне и не задумываться о том, что могут обсудить дамы за это время.

Похоже, пасьянсы тоже не помогали сохранять спокойствие, навеяв воспоминания.

Я убрал карты и прикрыл глаза, откинувшись на стену и надвинув шляпу на лицо. В таком положении, да еще и в таком месте я вряд ли усну. Но пусть хоть глаза отдохнут.

Я все-таки, видимо, задремал слегка и проснулся рывком от присутствия рядом чужого человека. За столиком передо мной сидел поляк, тот самый, который вчера шел за мной по улице.

— Пан Штольман, — сказал он с сильным польским акцентом, — мне приказано доставить Вас.

— Доставить? — спросил я его. — Куда?

— Туда, где нас ждут, — ответил он.

— ПрОшу за мной. На улице экипаж.

Так. Видимо, пан Гроховский, справедливо опасаясь каких-либо действий с моей стороны, решил устроить встречу на своей территории. Что ж, согласен. Хоть и зря пан опасался. Пока у него Анна Викторовна, он держит в руках мое сердце и может диктовать условия. Но, видимо, Гороховский не в курсе этого. И это хорошо. Нужно еще постараться, чтобы так и оставалось.

Я последовал за поляком. В экипаже он протянул мне повязку и попросил завязать глаза.

Я попытался спорить, но мой провожатый был непреклонен. Экая, право, мелодрама! Раздраженно бросив трость на пол экипажа, я выполнил его требование и постарался откинуться как можно дальше, чтобы меня не было видно. Экипаж тронулся. Я пытался по звукам определить, куда мы едем, но быстро запутался. Одно я мог сказать точно: Затонск мы не покидали. Наконец, мы прибыли на место, и мой провожатый помог мне развязать глаза.