Яков. Воспоминания (СИ)

— И я полагаю, что убил его Ваш слуга.

— Он никого не убивал, — пренебрежительно поморщился Кирилл Владимирович. — У Вас есть еще ко мне вопросы?

— Нет, — ответил я. — Но полагаю, они у меня появятся. Я надеюсь на Ваше содействие в поисках Нины Аркадьевны.

— Разумеется, — кивнул Разумовский и вдруг заметил слегка язвительно: — А Вы даже не спросили меня, известна ли мне причина похищения.

— А Вам она известна? — спросил я его.

— Нет, — ответил князь и добавил со значением: — Но, судя по тому, что Вы не задали мне этот вопрос, она известна Вам.

Я молча, не оборачиваясь, отсалютовал ему картой и вышел.

Итак, Разумовский недвусмысленно дал мне понять, что он в курсе моих прошлых отношений с паном Гроховским. Оно и не удивительно. Та моя глупость была известна многим, а более всех в курсе была именно Нина. Так что осведомленность князя вполне понятна. Также, как и то, что он связал похищение Нежинской поляками со мной.

Выйдя из дома князя, я увидел Анну Викторовну, прогуливающуюся по саду с Элис в сопровождении сиделки.

— Анна Викторовна, — окликнул я ее.

Она обернулась на мой голос, подошла с серьезным, взволнованным лицом.

— Нежинская похищена, это уже установленный факт, — сказал я ей.

— А я здесь причем? — удивилась Анна.

— Вы часто здесь бываете, — ответил я. — И — мой совет — держитесь подальше от князя.

Ложь, разумеется. Но не совсем. Мне и в самом деле тревожно от того, что она стала так часто бывать в доме Разумовского. Но в данном случае я волновался вовсе не об этом.

— Яков Платоныч! — заглянула мне в глаза Анна. — Ну, Вы же знаете, что я здесь бываю вовсе не ради князя.

— Да, — вздохнул я, взглянув на Элис, играющую прутиками под присмотром сиделки.

— Без изменений, — сказала Анна Викторовна. — Но мне кажется, что она меня слушает.

— А князь часто с ней разговаривает? — поинтересовался я, воспользовавшись случаем.

— С ней никто не разговаривает, только я, — заверила меня Анна. — Но князь, он и так много для Элис сделал.

— Да, — вздохнул я.

В свое время я не включил Элис в отчет по делу Курочкиной, считая, что в Затонске девушке будет лучше и безопаснее.