Яков. Воспоминания (СИ)

Похороны, конечно, всегда неприятное действо, но Анна выглядела сегодня как-то особенно расстроенной.

— Просто она очень многое не успела сказать им при жизни, — сказала она грустно.

Я оглянулся на Львову, говорившую без остановки, с катящимися по лицу слезами.

— По-моему, слишком многое не успела сказать, — согласился я.

— Должно быть, это тяжело, — все также печально произнесла Анна Викторовна.

— Вы знаете, Вы слишком близко все принимаете к сердцу, — сказал я ей, желая утешить хоть сколько-нибудь. — Это же не Ваша история.

— Не моя, — согласилась Анна. — Но я просто подумала о своей. О нашей с Вами истории.

Я замер, боясь отвести от нее взгляд, даже вдохнуть боясь. Нашей истории? Нашей?!

— Мне так много хочется Вам сказать, — продолжила Анна взволнованно. — Но я почему-то никогда не могу этого сделать.

Она поежилась, будто замерзла под теплым летним солнцем.

— То, что Вы видели в кафе, — сказал я вдруг, сам не знаю, зачем, — это совершенно ничего не значит. Это был ее жест. Я…"

"— Неважно, — перебила меня Анна Викторовна одновременно с улыбкой и со слезами на глазах.

— Вы что такое говорите? — теперь уже я перебил ее, испугавшись ее слов. — Вы… Вы даже не думайте!

Даже предположить не берусь, что сделал бы я секунду спустя, так страшно мне стало от ее слов, и так хотелось ее утешить, и сказать, наконец-то, все то, что пока не сказал. Все мое самообладание, все желание держаться как можно дальше, рухнуло под гнетом ужаса от мысли, что я могу ее потерять.

Но минута, подаренная нам небом для этого разговора, закончилась. Евгения Львова, сказавшая, видимо, все, что хотела, уже шла к нам через поляну. И не было возможности продолжить.

— Госпожа Львова, мои соболезнования, — повернулся я к Евгении, подавляя разочарование. — Я должен Вас сопроводить в участок для допроса и следственных действий.

— Да-да, — кивнула она, соглашаясь. И спросила очень спокойно: — Я арестована?

— Нет, — ответил я.

— Мне кажется, что они слышали меня, — сказала Евгения, обращаясь к Анне. — Они говорили со мной, только без слов.

Анна Викторовна ободряюще положила ей руку на плечо.

— Если бы мы могли поговорить так раньше! — улыбнулась Львова сквозь слезы.

— Я рада, очень, — сказала ей Анна, — а теперь самое время со всем этим разобраться и поставить все точки.

— Да, конечно, — кивнула ей Львова и шагнула ко мне.