Яков. Воспоминания (СИ)

— Наследство! — высокопарно произнес он. — Это последнее, что я хотел бы получить от отца! В средствах я не нуждаюсь. Но если уж так случилось, отчего б не получить?

— Ну вот, — поддержал я его, — тогда Вам будет и легче доказать свое родство, когда документ пройдет проверку.

— Что ж, пожалуй, — согласился он и протянул мне свидетельство. — Возьмите.

— Благодарю, — ответил я. — Честь имею.

— Я проведу Вас! — проявил вежливость Иван Савельич.

— Кстати, хороший сюртук, — обратил я внимание, будто между прочим. — У Цейтхеля заказывали, на Невском?

— У Бромштейна, на Кузнецком, — любезно улыбнулся он.

— Я сюда прямо из Москвы.

— Прекрасный вкус, — похвалил я.

Хоть какое-то указание на его прошлое.

В участке, куда я направился от Засокина, меня ожидали новые неприятности. Поручик Шумский, решив, видимо, взять дело в свои руки, раз следствие в моем лице, с его точки зрения, неэффективно, ворвался в мастерского куафера Мишеля и, угрожая тому оружием, попытался… Ну чего-то он там попытался добиться, я не понял.

Видимо, признания. Коробейников и ближайший к месту городовой, прибежавшие на крики куафера, поручика скрутили и обезоружили. Но в результате прикрытие Антона Андреича оказалось разрушенным, а Шумскому грозили серьезные неприятности.

— Он грозился меня убить! — с деланным своим акцентом возмущался Мишель.

— Объясниться не желаете? — спросил я Шумского.

— Я его хотел заставить признаться! — не менее возмущенно ответил поручик. — И Вы сами знаете, в чем!

Идиот! Ну какой же он идиот! Я так старался не насторожить Мишеля, чтобы была возможность его взять с поличным, а этот кретин тупоголовый сдал меня ни за медный грош.

Теперь, зная, что я его подозреваю, куафер ни за что себя не выдаст, а улик против него у нас нет ни одной.

— Отведите поручика в камеру, пусть посидит, подумает, — устало сказал я.

Даже сердиться на Шумского сил у меня уже не было.

— Вы с ума сошли, что ли? — орал поручик, вырываясь из рук городового. — Покрываете убийцу?

— Мне это нравится! — снова развозмущался замолчавший было Мишель.

— Убийца?!

— Петлицкий Михаил Юрьевич, — обратился я к куаферу его настоящим именем.

— Да, — подтвердил он.

— Неужто поручик попросту хотел Вас убить?

— Он нес какую-то чушь, — возмущенно ответил куафер, — обвинил меня в убийстве помещицы Сокольской. Вы знаете, кто-то распускает обо мне слухи. И я прошу Вас, я требую защитить мое честное имя!"

"— Напишите жалобу дежурному, а мы разберемся, — посоветовал я ему раздраженно.