Яков. Воспоминания (СИ)

И не солгал ведь. Видеть и вправду рад всегда. А вот в разговорах мне следует быть осторожнее. Да и вообще в общении. Пока мне не поступил еще один вызов на дуэль, от папеньки или дядюшки.

Но до чего же она все-таки светлое создание! Даже удивительно, как в нашем не самом устроенном и довольно мрачном мире мог вырасти такой чистый ангел.

С утра пораньше, по дороге в управление я решил заглянуть в ломбард к Молчалину. Ни за чем конкретным. Так, побеседовать. А ну как вчерашняя их ссора с Прохоровым даст свои плоды?

Молчалин уже был за прилавком и беседовал с клиенткой.

— Яков Платоныч! Чем могу служить? Заложить чего пришли? Или присматриваете?

— Да нет, — поддержал я нейтральный тон. — Мимо проходил, решил полюбопытствовать.

— Ну, любопытствовать — это ваша работа! — продолжал демонстрировать радушие Молчалин.

Его наигранная слащавость мне надоела:

— О чем же Вы спорили вчера с господином Прохоровым в доме Курехина?

— Помилуйте, какой спор? Мы же там вместе были!

— Да перестаньте! Я собственными глазами видел, как уже после этого вы друг на друга с кулаками кидались.

Слащавость покинула Молчалина напрочь:

— Это по нашим делам торговым. Бывает-с."

"Забавляли меня эти отсылки к «торговым делам». Упоминал их Молчалин каждый раз таким тоном, будто о тайне военной говорил, которая меня не касается, и знать которую я права не имею. Ошибаетесь, господин Молчалин. Если заинтересуют меня ваши торговые тайны, вы мне их выложите тут же.

— Что-то Вы скрываете от меня, господин Молчалин.

Он подобрался весь, стал переставлять вещи на прилавке, изображая занятость:

— Не понимаю вас.

Ишь, как нервничает. Аж руки дрожат. Пожалуй, он послабее Прохорова будет. И если еще надавить, может, что и расскажет.

— Ваш друг, Курехин, повесился. Его дочь убита. И что-то мне подсказывает, что это не последнее несчастье.

Молчалин отвел глаза и расстроено развел руками:

— На все воля Божья.

Знает, точно знает. Почему же молчит? Его запирательство меня раздражило настолько, что я позволил себе повысить тон:

— Да очнитесь Вы! Что с вами случилось? Трое друзей, трое компаньонов. Всю жизнь вместе. А здесь — один повесился, а двое других готовы задушить друг друга?

Тут в разговор вмешалась барышня-клиентка, о которой я вовсе позабыл:

— А что, неужто Вы Катьку Прохорову в тюрьму упечете?

Спасибо, барышня, вовремя реплику подбросили.