Яков. Воспоминания (СИ)

Страх за нее душил меня. А чертова ревность не давала овладеть собой в полноте.

— Он повел себя… в общем… — замялась Анна с ответом.

— Он напал на Вас? — спросил я резко.

— Нет, не напал, — взглянула она мне в глаза. — Но он меня неправильно понял.

Как, черт возьми, это понять? Что она имеет в виду? Мне страшно даже представить, что может скрываться за этими словами. А от одной мысли о том, что мерзавец Буссе мог попытаться дотронуться до нее, от ярости мутится разум.

— А как Вы вообще оказались у него в номере ночью? — спросил я ее, пытаясь сдержать всю ту эмоциональную круговерть, которая владела сейчас мною.

Анна вздохнула, но промолчала.

— Вам непонятен вопрос? — я все меньше был способен сдерживаться. — Зачем Вы пришли к нему ночью?

Вернулись городовые, уносившие тело Буссе, вытянулись передо мной в ожидании распоряжений.

— Делом займитесь! — рявкнул я на них.

Это невозможно просто! Я не могу говорить с ней, когда нас может услышать кто угодно. Только не сейчас.

Я снова перевел глаза на Анну Викторовну.

— Ваш вопрос в непозволительном тоне! — сказала мне Анна Викторовна, пытаясь сохранить достоинство и не расплакаться."

"— Простите! — с вызовом сказал я ей. — Здесь только что убили человека. Мне не до любезностей!

Тон мой не оставлял сомнений, что я в бешенстве. Вот только когда я успел взять ее за руку? Или это она меня за руку взяла? Не важно.

— Просто Вы так спрашиваете, — обиженно сказала Анна, — словно Вы намекаете на что-то!

Господи, ее это сейчас волнует? Ей каторга грозит, если я ее не вытащу, а она волнуется о том, что о ней подумают?

— Я ни на что не намекаю! — я постарался как мог спокойнее объяснить ей ситуацию так, как она выглядела. — Вы пришли в номер в десять часов вечера, а ушли в два часа ночи. Что я должен думать?

— Вы не смеете со мной так разговаривать, — прошептала она, пытаясь сдержать слезы.

— Анна Викторовна! — я почти умолял ее прислушаться к голосу разума, довериться мне. — Не время выяснять личные отношения.

Анна оглянулась на городового, возящегося в углу. Снова сквозь слезы взглянула на меня.

— Вы мне мстите, что ли? — спросила она дрожащим голосом.

Бог мой, это еще что за чушь? Мы будто на разных языках говорим!

— Вы посидите, успокойтесь пока, — сказал я ей. — Поедем в управление, там и поговорим.