Яков. Воспоминания (СИ)

Конечно, все нужно было еще проверять и перепроверять, но Надежда Епифанова убийцей мне не казалась.

Я отпустил ее домой. А сам вышел из кабинета, чтобы отдать дежурному бумаги, которые следовало предать доктору Милцу на подпись.

— Яков Платоныч!

Знакомый голос застал меня врасплох, я едва не вздрогнул. Сколько раз я уже слышал мое имя, произнесенное этим голосом! И боялся безумно, что больше не услышу этого никогда.

Я повернулся. Анна Викторовна только вошла в управление. Была она взволнована и очень расстроена.

— Яков Платоныч, — сказала Анна, подходя ко мне, — Арина умерла.

Судя по степени ее волнения, эта новость настигла ее только что.

— Вы уже знаете? — машинально спросил я, не в силах отвести от нее взгляда.

— И Вы уже знаете, — вздохнула в ответ Анна Викторовна.

Я осторожно взял ее под локоть, отводя к окну, подальше от прохода и любопытных глаз.

— Как это случилось? — спросила меня Анна.

— Убита ножом возле дома Епифановой, — объяснил я.

— Вы считаете, это… она ее?

Мысль о том, что Надежда Епифанова убила Арину почему-то явно расстраивала Анну Викторовну еще сильнее.

— Возможно, — сказал я, — но пока прямых улик нет.

— Ну, то есть сначала убила отца, а теперь убивает свидетелей, — сказала Анна, поморщившись.

— Нет, — постарался я ее утешить, — пока это только версия.

— Я себе даже представить не могу, — сказала Анна с отвращением, — как женщина может убить! Ножом!

— Надежда девушка крепкая, и нервы у нее стальные, — сказал я. — Хотя, мне кажется, она не убивала.

— Почему? — голубые глаза обратились ко мне с надеждой.

— В момент убийства она находилась в доме, — пояснил я свою мысль. — Когда узнала о происшедшем, то выбежала на место преступления и вытащила у Арины свое письмо из кармана. Если бы она убивала сама, то изъяла бы эту улику сразу.

— А на Егора, по-Вашему, кто нападал? — спросила меня Анна, по-прежнему глядя мне прямо в глаза.

— Егор помнит запах хлорала, — сказал я задумчиво, — а мадемуазель Епифанова употребляет это зелье.

— Ну, то есть Егору по-прежнему грозит опасность? — спросила она с тревогой в голосе.

— Не знаю, — ответил я. — Но я уверен, что Егор — ключевой свидетель в убийстве купца. Иначе почему бы на него покушались? Убийца, кем бы он не был, вряд ли всерьез верит в переселение душ.

— Яков Платоныч, — настаивала на прямом ответе Анна Викторовна, — получается, что Егору из дому лучше не выходить. Так?

Голубые ее глаза, смотрящие на меня безотрывно, были полны тревоги.