Яков. Воспоминания (СИ)

— Что Вы делали в тот момент, когда дворник Федор прибежал к Вам с сообщением об убийстве? — перевел я на себя внимание Епифановой.

— Я была у себя, — ответила она мне. — Потом услышала, как кричит Федор, выбежала во двор.

— Спать ложиться даже не собирались? — поинтересовался я, обратив внимание на то, что в столь поздний час Надежда была полностью одета, с обычной своей аккуратностью.

— Не спится мне.

— Снотворное не пробовали? — раздраженно спросил я.

— Хлорал принимаю, — ответила она, не распознав сарказма.

Вот так новость! Хлорал, значит? Что ж, будем иметь в виду.

Тут нас прервал подошедший городовой. Он сообщил, что его отправляли известить мужа убитой, но того не оказалось дома.

Это в десять-то часов вечера? Где же он, интересно знать, в такое-то время. Я сообщил Епифановой, что ей нужно будет с утра явиться в управление, а сам, вместе с Коробейниковым, отправился в дом Суриных.

У Суриных на стук никто не отвечал, хотя окна и были освещены. Пришлось воспользоваться отмычками.

— Яков Платоныч, посмотрите! — привлек мое внимание Антон Андреич, извлекший из корзины с бельем рубашку со следами крови. — Похоже, пытались отстирать, да не успели. Это мужская рубаха.

— Думаете, Сурин убил свою жену и сбежал? — спросил я.

Не самая неправдоподобная версия, если вдуматься.

— А почему он не ночует дома, по-Вашему? — ответил мне вопросом на вопрос Коробейников."

"Я в ответ протянул ему конверт, найденный мною в ящике комода. От конверта исходил отчетливый едкий запах какого-то лекарства:

— Хлорал, или мне кажется?

Коробейников перенял у меня конверт, тщательно принюхался:

— Определенно.

В этот момент дверь открылась, и в комнату вошел господин Сурин.

— Что здесь происходит? — спросил он изумленно.

— Господин Сурин! — приветствовал я его вопросом. — Где Вы были?

— Я был в Ярославле, — ответил он встревоженно — Да что случилось-то, господа?

— Ваша жена убита. — сообщил я ему, не затрудняясь как-нибудь смягчить эту новость. — Мне очень жаль.

Сурина сообщение о смерти жены совершенно ошеломило. Он просто потерял дар речи. Сострадательный Коробейников помог ему сесть и принес стакан воды.