Яков. Воспоминания (СИ)

И спросила: — А как нашли тело батюшки? Кто?

Первый и, собственно, единственный пока вопрос, который она мне задала. В общем-то, и не самый необычный вопрос. Вот только я не хотел ей на него отвечать, при чем именно потому, что он был единственным.

— А среди Ваших знакомых, — поменял я тему, — нет ли подростка со странными манерами?

— Откуда бы у меня в знакомых подросток? — ответила она твердо.

— Ну, мальчик лет двенадцати-четырнадцати, — пояснил я подробнее. — Возможно, работал на Вашего отца незадолго до гибели.

— Не припомню такого, — сказала Надежда. — Так Вы мне не сказали, кто нашел батюшку.

И не скажу. Потому что мне весьма любопытно, почему ей это так нужно это знать. До такой степени, что в ее ровном, спокойном голосе послышались отчетливые нотки настойчивости и нетерпения.

— Узнаете в свой черед, — ответил я ей с несколько ироничной усмешкой, показывая, что уговаривать меня бесполезно.

— Будьте любезны, подпишите протокол, — подошел к ней с бумагами Коробейников, поймавший мой взгляд, — Ознакомьтесь и подпишите, если нет никаких возражений.

— Так я же дочь его, — не обращая внимания на Антона Андреича обратилась ко мне Епифанова. — Почему Вы мне не хотите сказать?

В голосе ее уже куда заметнее проскользнули эмоции. Она была так раздражена моим отказом, что одинаково готова, похоже, как упрашивать меня, так и настаивать. Зачем-то ей было очень важно знать именно это — кто нашел тело. Важнее даже, чем кто убил. Не скажу! И посмотрю, что она будет делать дальше.

— В интересах следствия, — улыбнулся я вежливо.

Надежда не стала уговаривать меня более. Внимательно изучила написанный Коробейниковым протокол, аккуратно его подписала. И поинтересовалась, может ли она быть свободна. Я не возражал против ее ухода. Мы еще поговорим, но это будет несколько позже.

Утром следующего дня мы с Коробейниковым вновь обсуждали это дело.

— Любопытно все-таки, — сказал я, — как такой респектабельный господин мог оказаться в овраге.

— И что он вообще делал на окраине города? — спросил Антон Андреи, и тут же, по обыкновению, принялся строить предположения. — Может быть, его убили в другом месте, а потом спрятали в этом овраге?

— Вариантов много, — вздохнул я с неудовольствием. — Могли и в речку бросить.

— Это было бы и проще, — согласился мой помощник.

— Вот что, Антон Андреич, — сказал я ему, — Вы прогуляйтесь в Слободку, опросите жителей. Может, кто расскажет про этого Епифанова.