Яков. Воспоминания (СИ)

Она увлеклась книгой и заметила меня, лишь когда я обратился к ней:

— Сицилианскую защиту изучаете?

— Нет, — улыбнулась она мне в ответ. — Это трактат.

Я устало опустился на скамейку рядом с ней.

— Из жизни приведений, я полагаю? — спросил я ее.

И отвернулся. Видеть ее улыбку было для меня сейчас мучением.

— Алан Кардак, «Книга медиумов», — ответила Анна Викторовна. — Но я вижу, что Вы не в духе.

Не в духе? Какое, право, чрезмерное преуменьшение! Я был готов рвать и метать! Я чувствовал себя униженным, растоптанным.

А главное — обманутым. Не тем даже, что ей удалось увлечь меня своей игрой, сделав из меня дурака между этими зеркалами! А тем, в первую очередь, что я сейчас ясно видел: игрой было все. От первого до последнего слова. Все ее взгляды, улыбки были ложью! И все, что я позволил себе почувствовать к ней, оказалось тоже ложью абсолютной. Какая насмешка! Я обвинял Нежинскую в неискренности и, в то же самое время, попал в ловушку такой же искусной лгуньи! Нет, куда более искусной!

— Вы выставили меня дураком, — сказал я ей с упреком.

— Я не понимаю, — сказала Анна Викторовна осторожно.

Разумеется, она не понимает! Святая невинность!

— Вы ведь не умете играть в шахматы? — спросил я ее, изо всех сил стараясь говорить спокойно. — И все эти ходы были подсказаны Вам духом Ферзя?

Я встал, не в силах сидеть спокойно.

— Конечно! И я уверовал в Ваши непостижимые способности, — сарказм в моих словах заставил ее отпрянуть. — Да что там, вселенная вдруг разверзлась и показала мне свое спиритическое нутро.

И я увидел эту апокалиптическую картину, и понял, как мало я знаю о мире, в котором живу.

— Я Вас понимаю, — ответила Анна Викторовна с осторожностью, — да, действительно, это пугает. Как видите, я до сих пор не могу с этим справиться.

Она снова пытается вызвать у меня сочувствие и жалость, как тогда, когда, дрожа, прижималась ко мне, изображая испуг и беспомощность! Снова играет на моих чувствах!

— Да-да! Вы ведь страдаете! — моя сдержанность рассыпалась на глазах.

— Эти духи, они преследуют Вас! Ваш дар — Ваше проклятие! А знаете, почему Вы страдаете на самом деле? — спросил я ее, подойдя совсем вплотную. — Вам просто хочется внимания. Вы хотите быть в центре, чтобы все охали и ахали, какая она таинственная…

— Яков Платонович! — резко перебила меня Анна Викторовна и попыталась уйти.

Но я ей не позволил.

— Нет уж, Вы меня послушайте! Я достаточно Вас слушал! — я поймал ее рукав и развернул лицом к себе.