Яков. Воспоминания (СИ)

Но не успели мы пройти и десяти шагов, как нам навстречу выбежал Коробейников.

— Яков Платоныч! — обрадовался он. — А я к Вам на склад как раз! Этот Ерошка такие сказки Шахерезады рассказывает! Дескать, муж Бенциановой незадолго до своей кончины что-то ремонтировал в доме. Сам, своими руками, хоть и болел уже. А Ерошка только кирпичи к дому подносил и раствор мешал. Даже Пахомовну в те дни в дом пускали только на кухню. А Ерошку после того случая вообще уволили.

— И какую версию он выдвигает? — спросил я у Антона Андреича, уже предполагая, каков будет ответ.

— После третьей рюмки за мой счет, — поведал Коробейников, — он сказал под видом большой тайны, что старуха заставила мужа тайник в доме соорудить.

— И, конечно, он эту историю рассказывает всем своим друзьям-собутыльникам, — вздохнул я, — налево и направо!

— Ясное дело! — подтвердил Антон Андреич. — Тайна пьяницы — это ветер в клетке! Я поспрашивал его насчет приятелей и записал все фамилии, приметы…

— Чахоточный среди них есть? — перебил я Коробейникова.

— Есть! Точно! — изумленно подтвердил мой помощник. — Но про него известно только то, что его зовут Леонид.

— Ну я же давно об этом говорю! — вмешалась Анна Викторовна.

Я крикнул извозчика. Теперь, когда вся картинка сложилась у меня в голове, я не хотел медлить. Убийца лишил жизни уже двоих. И я был уверен, что он приходил сегодня на чердак, чтобы убить ребенка. Я хотел поймать этого мерзавца как можно скорее!

По-прежнему все втроем мы погрузились в пролетку и отправились обратно к Бенциановой.

К моему удивлению, дверь нам отворила сама хозяйка.

— Где Ваша служанка? — спросил я ее.

— Нету, — ответила Бенецианова. — В город отпросилась.

— С вещами ушла? — встревожился я.

— Зачем же с вещами? — удивилась Антонина Марковна. — Сказала, по личным делам. Покоя от Вас нет в собственном доме, — проворчала она недовольно, провожая нас к детской, — весь дом вверх ногами перевернули!

— Антон Андреич, — сказал я, не обращая внимания на недовольство хозяйки, — вскрывайте.

Коробейников сорвал печать, наложенную на дверь после убийства Ксении, и мы вошли в комнату.

Мы осматривали стены детской, заглядывали за часы и портреты, простукивали. Бенцианова глядела на нас с выражением крайнего неудовольствия на лице, но хранила молчание. Я знал, что упрямая старуха ни за что не расскажет нам свою тайну, потому и не спрашивал ни о чем. Сам найду.

Мое внимание привлекла печь. Я встал на стул и заглянул в вытяжку.