Яков. Воспоминания (СИ)

— Из материалов, которые мне предоставили в архиве, следует, что Курочкина была гувернанткой у дочери Лоуренса, прибывшего из Петербурга. — рассказал я Антону Андреевичу. — Но вскоре агенты охранного управления прибыли за ним, пытаясь его задержать. Он оказал сопротивление и был убит.

— Ну, дела! — подивился Коробейников.

— А Курочкина, — продолжил я, — проходила свидетельницей по этому делу. При этом семилетняя дочь Лоуренса бесследно исчезла.

— А мы нашли тетрадку с шифрами! — догадался мой помощник.

— Да, — подтвердил я его догадку.

И оставив пораженного Антона Андреича размышлять о том, как дело о краже серебряных ложечек может в мгновение ока превратиться в дело государственной важности, я, прихватив Анна Викторовну, отправился в гимназию. Там, как мне было известно, работал нынче человек, который был чуть ли ни гением в криптографии и не раз оказывал услуги полиции и не только ей. Я не знал, какими судьбами этот талантливый молодой человек оказался в Затонске, но это была удача, и я собирался ею воспользоваться.

В гимназии нас встретил ее директор, знакомый уже мне господин Семенов. Кроме сочинения виршей, он был учителем словесности, а также и директором гимназии для мальчиков.

— И чем же наш Павел Иванович заинтересовал уголовный сыск?

Семенов, ничуть не изменившийся со времени дела об утопленницах, был так же слащав и угодлив. И так же мне неприятен. Особенно неприятно было видеть, что, хоть он и обращался ко мне с вопросом, смотрел он исключительно на Анну Викторовну.

— Хотим привлечь его в качестве консультанта в одном деле, — пояснил я, стараясь встать так, чтобы заслонить Анну от его липких взглядов.

— Ах, вот оно что! — обрадовался Семенов и поспешил проводить нас на второй этаж, где располагался кабинет математики. — А Вы знаете, недавно из Петербурга, из самого жандармского управления к нему приезжали! Да!

Он снова взглянул на Анну Викторовну, и она даже смутилась под его взглядом.

— А у Вас что, тоже какой-то ребус? — спросил Семенов.

— Служебная тайна, — ответил я раздраженно.

— Понимаю-понимаю! — заверил меня Семенов угодливо. — У них тоже все было в тайне.

Я подарил ему свой самый тяжелый взгляд из возможных. Кажется, он понял, что мы торопимся."

"— Сюда, пожалуйста! — с поклоном указал он на дверь. — Павел Иванович занимается с отстающими учениками.