Яков. Воспоминания (СИ)

— Солдатик, Яков Платоныч, тетрадка — это все лирика, — отверг мои сомнения полицмейстер. — А вот сапоги — это факт. Так что закрывайте дело!

— Если помните, я просил Вас дать распоряжение в архив, проверить Курочкину, не проходила ли она у нас раньше, — спросил я Николая Васильевича.

— Фигурировала, да, — подтвердил он. — Дело у Вас на столе. Только ведь дело-то ясное, зачем прошлое ворошить?

И с этими словами он удалился.

— Яков Платоныч, — сказал мне молчавший дотоле Коробейников, который был занят описанием улик.

И он показал мне окурок сигары. Для Затонска вещь и в самом деле любопытная. Здесь сигары вовсе не продают. Редкие любители выписывают их из Петербурга. Я принюхался — сигара была высшего качества.

— Кубинская сигара, — удивился я. — Откуда она у него?

— Стоит, наверное, как полгода работы чистильщиком, — сказал Антон Андреич.

Озадаченный, я вернулся в кабинет. Анна Викторовна ожидала меня, коротая время за просмотром синей тетради.

— Прошу прощения, — извинился я. — Я, кажется, зря Вас побеспокоил. Дело закрыто.

— Как? — удивилась она.

— А вот так, — ответил я с некоторым раздражением. — Убийца найден и изобличен. Это чистильщик. Начальство довольно!

Я устало опустился за стол.

— Яков Платонович! — обратилась ко мне Анна Викторовна очень серьезно. — Но Вы же не думаете, что все так просто?

— Знаете, — сказал я ей, — мой опыт работы подсказывает, что зачастую мотивы преступлений просты и банальны.

— Да, но Курочкина хранила этот дневник! — возразила мне Анна убежденно.

— Тысяча версий! — отмел я ее возражения, убеждая не столько ее, сколько себя. — Допустим, у госпожи Курочкиной была подопечная, маленькая англичанка. И она хранила ее сочинения как память.

— Просто хранила! — саркастически воскликнула Анна Викторовна. И добавила, подчеркивая каждое слово: — Она его прятала!

— Я согласен, что есть во всем этом что-то странное, — подтвердил я, одновременно открывая дело, оставленное для меня на столе Трегубовым.

— Странное здесь может быть только одно! — Анна Викторовна положила прямо передо мной тетрадь. — То, что зашифровано в этой тетради.

— Очень может быть, — сказал я ей, пробегая глазами дело, — но к нашему убийству это отношения не имеет."

"— Но нужно же это проверить! — расстроенно сказала Анна.

В этот момент я увидел в читаемых документах знакомое имя. И замер. Теперь я вспомнил, откуда мне была известна госпожа Курочкина.