Яков. Воспоминания (СИ)

Была она, по своему обыкновению, очень взволнована. И глаза горели азартно. И лишь чуть заметная пристальному взгляду бледность выдавала в ней последствия вчерашнего недомогания.

— Я знаю, где нож! — сообщила она мне торопливо. — Орудие убийства!

— Вы все еще здесь? — удивился я.

Я-то был уверен, что родители давно ее забрали домой, и теперь она в безопасности, под присмотром.

— Как Вы себя чувствуете? — спросил я Анну Викторовну.

Но разговоры о ее самочувствии охваченную очередным приступом сыщицкого азарта барышню интересовали мало.

— Прекрасно! — отмахнулась она от моего вопроса с раздражением. — Вы слышали, что я Вам сейчас сказала?

— Да слышал я, — подтвердил я не менее раздраженно. Мне ее азарт вовсе не нравился. — И где же он?

— В конюшне, — взмахнула рукой Анна Викторовна. — Пойдемте, я покажу!

— А как Вы узнали? — спросил я ее.

Анна посмотрела на меня, как смотрят на неразумных детей. И в самом деле, пора бы уже мне перестать спрашивать каждый раз. И я с улыбкой последовал за ней.

Анна Викторовна так торопилась все мне показать, что до конюшни мы почти бежали. Только внутри она остановилась, огляделась вокруг, словно что-то припоминая. Свой сон? Коробейников рассказывал, что во сне она пришла именно сюда. Может быть, она хочет рассказать мне об этом сне?

Анна тем временем присела на край сеновала, потом легла на спину и протянула руку куда-то за стоящие у стены бочки.

— Анна Викторовна, мы здесь давно уже все осмотрели! — попытался урезонить я ее.

— Здесь тайник! — сообщила она мне слегка сдавленным из-за неудобной позы голосом и, вынув руку из-за бочек, поднялась и подала мне копытный нож, который только что достала.

Я посмотрел на нож. На Анну. Снова на нож.

Это случалось неоднократно. Трость художника. Тело бойца. Да и другие примеры были. Но я все равно спрошу. Я буду из принципа спрашивать каждый раз. И, хотя бы по теории вероятности, однажды ответ будет иным.

— И как Вы догадались что нож находится именно здесь? — спросил я со вздохом.

— Ну так мне жертва показала сегодня ночью, — объяснила Анна Викторовна. И продолжила: — Ну, я правда, все забыла к утру. Но когда снова здесь оказалась, опять все вспомнила!

И она улыбнулась мне, страшно довольная собой. Ребенок. Безрассудный, бесстрашный, очень любопытный и совершенно беззащитный ребенок!

— Может, расскажете, что произошло с Вами на вчерашнем сеансе? — спросил я, маскируя тревогу за нее под строгость.