Яков. Воспоминания (СИ)

— Пожалуйста!

— Говори, кто такой Жорж, — спросил я его, демонстративно поигрывая тростью.

Подействовало. Он начал рассказывать:

— Я его здесь встретил. С виду так, обычный приказной. Но иногда мелькает что-то в глазах такое… Я сразу понял, он парень не промах. Это не простой парень. Не простой! Если бы Вы знали, чем он на жизнь зарабатывает!

Я еще раз встряхнул Полкана, поторапливая. И он все мне рассказал. И хотя я так и остался в недоумении, почему Полкана так уж потрясло то, что Жорж трудится дамским портным, главное, я теперь знал, где его искать.

Правда, делать это было лучше завтра. Сегодня уже слишком поздно, чтобы застать его на службе.

Так что я отправился обратно в управление.

На стуле, предназначенном для ожидающих посетителей, я увидел мужчину потрепанного вида, лелеющего перевязанную руку. Чем-то этот посетитель привлек мое внимание с первого взгляда.

— Кто это? — вполголоса спросил я дежурного городового.

— Некто Григорьев, — ответил дежурный. — Антон Андреич его привезли, Вас дожидаются.

"

"Похоже, мой помощник, беспокоясь, как бы не оплошать еще раз, упустив какой-нибудь вопрос, решил проблему просто. Доставил отца потерпевшей к строгому начальнику, и пусть тот сам задает все нужные вопросы. А что, неплохая идея, пожалуй. Вот только с рукой-то у него что? Рана явно свежая, кровь не запеклась. Это он ехать не хотел, что ли? Нужно выяснить. И я прошел в кабинет.

Коробейников в двух словах обрисовал мне ситуацию: он поехал, как было велено, к Григорьеву и подоспел очень вовремя, потому что на того напали какие-то неизвестные с ножом.

Об этот нож Григорьев и поранился, пытаясь отвести от себя лезвие. Коробейников нападавших спугнул выстрелом в воздух, а Григорьева отвез сперва к доктору Милцу, где ему сделали перевязку, а потом в управление. Чтоб целее был. Чрезвычайно разумный поступок.

И вот теперь Григорьев сидит в моем кабинете, а я, превозмогая усталость этого длинного дня, пытаюсь выяснить, кто же на него напал и зачем. А он то ли не хочет рассказывать, то ли и вправду не знает.

И почему-то мне кажется, что скорее первое.

— Так все же, господин Григорьев, неужели Вы совсем не узнали нападавшего? — спрашивал я его в который уже раз. — Вас ведь убить пытались, не просто так пугали.

— Да я его и не разглядел. Там темно было. И вообще не до этого, — Григорьев отвечал тихим, спокойным голосом, полностью сохраняя самообладание. Будто бы и не видел ничего странного в том, что его пытались зарезать, будто давно к подобному привык.