Яков. Воспоминания (СИ)

Теперь я враг. И говорить со мной барышня Миронова не станет. Спрятала зеркальце, даже не поблагодарив, напустила на себя строгий, «взрослый» вид:

— А я вам уже ответила на этот вопрос.

Пришлось ретироваться как можно скорее, чтобы не задеть этого очаровательного ребенка неуместной улыбкой. Бог с ней, что бы она там у реки не делала, уж ее я точно не подозреваю ни в чем.

Наш разговор с Петром Мироновым продолжился в управлении. Я пытался понять, зачем ему понадобилось прогуливаться с Кулешовой у реки поздно вечером.

— Она была расстроена, и я хотел оправдаться, объяснить ей, что слова, которые вылетели из моих уст, мне не принадлежали. Это говорил дух!

— И для этого нужно было идти к реке?

— Не отвечай, — вмешался Виктор Иванович, меряющий шагами уже мой кабинет, — ты не обязан.

Это он не брату, это он мне. И взгляд вызывающий, и тон. Сердится адвокат Миронов. На брата, на меня, на всю саму ситуацию. Да и как тут не рассердиться? Тем более, что брат его советов не слушал, просто не слышал.

— А в каких отношениях Вы были с госпожой Кулешовой?

Пауза. Петр Иванович явно смущен.

— Ну, отвечайте, не томите!

— Ну, скажем так, у нас были отношения романтического свойства, я бы так их характеризовал.

Все, хватит с меня тактичности. Этот медиум со своими духами и смущеньями, с хождениями вокруг да около, меня всерьез рассердил.

— То есть, вы были любовниками.

— Эээ… Да.

У Виктора Миронова, похоже, терпение тоже закончилось. Взгляд, который он подарил брату, дивно красноречив, слов тут не нужно. Что ж, понимаю Вас, адвокат Миронов. Ваш клиент закапывает себя все глубже. Да-с, понимаю. Но помогать Вам не стану. У меня, уж извините, свои резоны, мне убийцу ловить нужно. Поэтому я продолжал давить на младшего Миронова:

— И что случилось? Вы поссорились?

— Не то чтобы… — замялся Петр Миронов.

Продолжаем вилять, Петр Иванович?

— Оставили даму одну ночью в пустынном месте. Так?

— Она настаивала!

— Значит все-таки поссорились!

Виктор Иванович не выдержал наконец-то:

— Я полагаю, мой брат достаточно помог следствию, и больше ему добавить нечего, — обращался он не столько ко мне, сколько к брату.