Свет и печаль

— Сьюзен!

Сьюзен казалось, что они оба сейчас связаны таинственной нитью, которую не в силах разорвать. Оба были теми же, что и несколько часов назад. Но одновременно и совершенно другими. Ларри, который только что дотронулся до нее и заставил задрожать с головы до ног, уже не прежний ее сводный брат, язвивший ее насмешками, издевавшийся, изображавший презрение и гадливость. Кто они сейчас друг другу? Сьюзен сама за эти мгновения стала иной. Совсем не той Сьюзен, которая зачем-то ревниво оберегала и скрывала свои настоящие чувства.

— Сьюзен, — вновь повторил Ларри и сжал ладонями ее лицо. Он произнес имя сестры, как молитву. Его губы приблизились к ее губам и нежно коснулись их, как прекрасного, хрупкого цветка. Сьюзен знала, что в любой момент может освободиться от этих рук, вновь стать холодной и неприступной. Но разве она хотела этого? Его ладони вновь скользнули вдоль ее тела, лаская его. Руки Сьюзен, почти против воли, обвили шею Ларри. Ее губы раскрылись навстречу его поцелую. Она чувствовала, как его язык проникает между ее зубов и кончиком осторожно трогает десны.

Позже она не могла вспомнить, как они дошли до кровати и легли. В сознании сохранилось только блаженное ощущение близости и необыкновенная нежность губ Ларри. Он покрывал горячими поцелуями ее лицо, грудь, бедра, ноги. Сьюзен словно сквозь туман ощущала, как от прикосновения к его сильной груди начинало пульсировать и дрожать все ее тело.

— Ларри, — шептала Сьюзен, снова и снова дотрагиваясь до его смуглой, горячей кожи кончиками пальцев. Она гладила густые волосы Ларри, с наслаждением произнося вновь и вновь его имя. Он наполовину прикрыл ее своим телом и ласкал грудь со ставшими твердыми, как кораллы, сосками. Сьюзен словно впервые трогала гладкую кожу его спины, мускулов рук, шеи. Кончик языка Ларри трогал ее соски, заставляя Сьюзен вздрагивать, шептать его имя, горя в пламени непреодолимого желания.

— Сьюзен…

Ларри вновь прошептал ее имя и разжал обьятия. Только сейчас Сьюзен заметила, что его кожа горит точно так же, как во время недавнего приступа болезни. А светло-карие глаза снова стали почти черными. Пуговицы на рубашке Ларри были расстегнуты.