Свет и печаль

Вот они уже достигли ее лона, еще не знавшего чужих прикосновений… Сьюзен снова стыдливо отстранилась. Ларри нагнулся над ней.

— Нет, нет! Сьюзен, умоляю! Не противься мне… Почувствуй меня всего! Всю, всю мою любовь!

Голос Ларри, такой знакомый, сейчас изменился. Хриплый и дрожащий, он звучал тепло, ласково, успокаивающе. Все страхи Сьюзен перед неизвестностью вдруг исчезли. Она уже не противилась, когда он раздвинул ее ноги и коснулся своей разгоряченной, твердой мужской плотью самого потаенного уголка ее тела.

Сьюзен вдруг поняла, что безумно хочет, чтобы он проник дальше. В нее. В пылающую пламенем страсти глубь ее существа. Казалось, ничего более в своей жизни она не желала так жадно! Ларри со стоном сделал резкое конвульсивное движение, на что Сьюзен ответила тем же. И сквозь боль ощутила в себе его мужскую плоть. Мир для нее переполнился еще никогда не испытанным счастьем. Боль оказалась сладостной. Наслаждение от ощущения ритмичного движений плоти Ларри внутри ее тела было непередаваемым. Страстные стоны вырывались из ее груди. Она без конца повторяла его имя… Но вот пик страсти миновал. Сьюзен почувствовала страшную усталость. Даже поднять ресницы она могла с огромным усилием.

Постепенно дыхание Сьюзен выровнялось, на лице заиграла счастливая улыбка. Незаметно она погрузилась в глубокий сладостный сон.

Когда Сьюзен проснулась, Ларри в комнате уже не было. Косые лучи позднего послеполуденного солнца проникали сквозь легкую занавеску и падали на пол.

Сьюзен потянулась под одеялом и сразу же почувствовала, что у нее болят все мышцы. Она вспомнила сегодняшнее раннее утро и сразу поняла причину странного недомогания. Но где Ларри? С трудом поднявшись, Сьюзен увидела на ночном столике записку. Ларри сообщал, что вынужден срочно поехать на фабрику, где произошли серьезные неприятности; Кончалась записка многозначительной и даже пугающей фразой: “Я скоро вернусь. Нам необходимо поговорить”.

На Сьюзен сразу же повеяло холодком.

В записке не нашлось места ни для одного нежного слова. Значит… Значит, это правда: Ларри использовал ее вместо Милдред, не помня себя от сексуального голода. Она откинулась на спину и, глядя в потолок, принялась обвинять себя в беспутном поведении. И никак не могла вызвать в душе хоть каплю сожаления. Хотя и очень старалась. Да, они больше не брат и сестра, они стали любовниками. Ларри очень нежно, не унижая, сделал ее женщиной.