Свет и печаль

Сьюзен почувствовала, что ее переполняет самое настоящее отчаяние."

"— Почему ты не хочешь быть со мною до конца откровенным и честным? — воскликнула она, с трудом сдерживая слезы. — Зачем ты спал со мной, если не любил?

— Ты сама позволила мне!

Это бьло сказано до цинизма грубо. Сьюзен с трудом сдержалась, чтобы не сорваться. И напомнила себе, что решила до конца бороться за свою любовь. Выдержав длинную паузу, она очень тихо Сказала:

— Я сама тебе позволила? Позволила потому, что люблю! Я поняла это во время твоей болезни.

Сейчас же, оглядываясь в прошлое, убеждаюсь, что всегда любила тебя. Просто никогда прежде не осознавала этого.

— Да, ведь это никак не согласовывалось с представлениями, привитыми тебе отцом. Мужа тебе должен был подобрать отец. Я тебе совсем не подходил!

— Но ведь папа очень любил тебя! Уважал и восхищался тобой. Ты это и сам знаешь!

— Он также назначил меня одним из твоих главных опекунов.

Для того чтобы воля отца в выборе для тебя мужа неукоснительно соблюдалась. Мог ли я ослушаться его, даже, если бы любил тебя? Подумай!

— Да, — чуть слышно прошептала Сьюзен, если бы ты любил меня так же, как люблю тебя я, то непременно ослушался бы Алекса. Потому что не сумел бы без меня жить.

Сьюзен больше не могла равнодушно смотреть на Ларри и отвернулась.

Надо же быть такой безмозглой дурой! Он не любит тебя. И не любил никогда! Том ошибся в своих выводах.

— Мне лучше уехать, — решительно сказала она. — Оставаться здесь нет никакого смысла!

— Ты права.

Сьюзен заметила, как один мускул его лица слегка дрогнул. Глаза смотрели куда-то в сторону. Разгадать его мысли было невозможно. Она еще раз обозвала себя круглой дурой. Как можно было надеяться, что этот человек раскроет ей душу и признается в любви?! Подняться наверх и забрать вещибыло для Сьюзен делом нескольких минут.

Она бросила сумку в багажник, даже не проверив, все ли взяла. В этот момент парадная дверь открылась и появился Лари.

Он не спеша подошел к машине Сьюзен.

— Ты, возможно, серьезно думаешь сейчас, что любишь меня, — сказал он. — Но настанет день, и ты поблагодаришь меня.