Стая

Пальцы уже слушались, потому она заплела растрепанные волосы в косу, набросила капюшон, застегнула крючки на шубе.

Не пришло в голову спросить, куда ее везут. А когда автомобиль затормозил перед домом Дениса, не удивилась, а обрадовалась. Однако радость ее прошла, когда войдя в квартиру, она застала там темноволосую девушку. Та вышла в переднюю на звук открывающейся двери.

Одному Богу известно, что Юля испытала в этот момент. Нет таких слов, чтобы описать ее состояние. К такому нельзя подготовиться, и нельзя заранее предугадать свою реакцию.

Боялась, что упадет в обморок. Рот был полон крови, на тот раз собственной. Потому что с силой прикусила себе язык, чтобы не закричать, не запищать и не начать биться в истерике. Чтобы подавить дрожь в руках и не выглядеть идиоткой. Перед его любовницей. Это же она?

Она, а кто еще… Конечно она.

По венам прошлась горячая волна, окончательно смыв холод в теле."

"— Бл*ть, как в том анекдоте… вернулась жена раньше из командировки… — на удивление твердо сказала Юля.

Хрипота придала голосу еще больше жесткости.

— Дорогая, ты все не так поняла. В продолжение анекдота, — сказал Денис.

Вера поражено застыла на месте. Поразило ее не появление Дениса с девушкой, и даже не язвительные слова той, а собственная неожиданная реакция. Неловкость. Что само по себе было удивительно. Потому что именно так себя сейчас Вера и почувствовала — любовницей, временным развлечением, шлюшкой, которую изредка используют, чтобы удовлетворить свои сексуальные потребности.

За все время ее долгих отношений с Шауриным никогда не возникало подобных ситуаций. Никогда никто не тыкал ей в лицо подобными унизительными определениями, никогда она не сталкивалась с его пассиями и не чувствовала себя вот так. Никак не могла она почувствовать себя второсортной заменой, потому что у Шаурина априори все связи непостоянные и скоротечные. Скорее, других его кралей, кем он увлекался, можно смело назвать всего лишь временным развлечением. Это Вера терпела их недолгое присутствие в их с Денисом отношениях, хоть и весьма своеобразных.

Вдоволь наигравшись, он всегда возвращался к ней. А теперь оказалось, что роли перераспределены, а она и знать не знала. Денис своим ответом только подтвердил это. Расставил все по местам, хотя в словах его звучал явный сарказм. И ничего больше — ни вины, ни неловкости, ни смущения. Даже бровью не повел. Это очень слабые чувства. Они просто не смогли пробиться сквозь стену кипящей злости.