Стая

Только собственный голос и давал понять, что она еще не околела до смерти.

Длинная норковая шуба, конечно, хорошо греет. В ней и замерзнуть-то практически невозможно. Но это при условии, что шубка на все крючки застегнута, а не только на парочку верхних; и на ногах не капрон, а что-то потеплее. Да и шапку бы с шарфом не мешало на себе иметь, когда мороз за минус двадцать.

— Тем более!.. Юля, зачем нам этот позор. Никому не нужна огласка. Давай договоримся. Ну, куда ты среди ночи пешком собралась?

— Не твое дело! — С трудом вдыхала ледяной воздух.

Горло уже болело, голос охрип. Ангина после этой прогулки ей обеспечена. И не только ангина. Кажется, она нервами тоже пошатнулась. Если Денис еще задержится, то она совсем с ума сойдет.

Хотя время Юля не ощущала. Оно как будто тоже застыло. Только глухие удары сердца, отсчитывая его, подсказывали, что оно все-таки идет вперед. А само сердце так билось, что уже грудная клетка болела."

"И место такое. Ловушка. Не выбраться. Машин ездит мало. Попутку не поймать, да и не решилась бы ни за что.

Коттеджный поселок в черте города. В народе его называют «долина нищих». Цепочка особняков за высокими заборами и по другую сторону лесополоса. Застройка началась не так давно, потому многие дома еще не обжиты.

Только мысль, что Денис услышал улицу и номер дома, придавала мужества и сил. Хотя насчет номера дома можно посомневаться, а вот улицу должен был разобрать. Потому и старалась Юлька не сбегать с дороги, не сворачивать в проулки между домов, а оставаться в свете фонарей, чтобы он ее заметил.

Когда Корнеев попытался взять Юлю за руку, она увернулась и двинулась вперед. Правда не так резво, как раньше. Зря расслабилась. Он решил больше не церемониться и, грубо схватив ее, потащил в сторону дома. Еще и рот ей закрыл ладонью, только теперь Юлька не могла так легко укусить, ибо Стёпа был в перчатках. Все-таки он гораздо здоровее, чем Юля, и с таким агрессивным выпадом она справиться не смогла. Хотя попыталась сопротивляться.

За что и получила.

Терпение у него совсем иссякло, и он ударил ее по лицу. Не сильно, но достаточно, чтобы голова закружилась, перед глазами все поплыло, а способность противостоять угасла, как догоревшая свеча. Вот и Юлька сожгла все силы.

Потом в глазах потемнело. Конечности отяжелели. А у Корнеева словно второе дыхание открылось. Он попер ее в сторону дома с такой скоростью, что она не успевала ноги переставлять, чувствуя себя безвольной куклой.