Стая

Вот чего она терпеть не могла, так это резиновых шапочек, потому с чистой совестью решено было забыть об их существовании. Волосы Юля убрала в пучок на затылке и сколола деревянными шпильками.

Поведение Шаурина ее разозлило и когда, подойдя к столу за ключом, в приоткрытом ящике она заметила несколько пачек сигарет, долго не раздумывала.

— Какой ты у меня запасливый, — едко проговорила она вслух, вытащила сигареты и выбросила в мусорную корзину. Для верности сгребла со стола несколько листков бумаги, смяла их и бросила сверху.

Кабинет, как просил Денис, Юля закрыла. И даже дверь подергала, тщательно проверив, хорошо ли справилась. В коридоре оглядела знакомые белые стены. Ничего не изменилось. Те же большие цветы в кадках, названия которых Юля не помнила, низкие диванчики для отдыха.

Она медленно побрела по коридору, прислушиваясь к звукам. Знала в спортклубе отца каждый уголок, но не была тут очень давно.

Потянуло холодом, по ногам пробежал сквозняк. Наверное, в каком-то из залов открыли окно. Внезапно шаткую тишину разорвал мужской гогот. Настоящий ржач. Юля не собиралась останавливаться, но знакомый голос привлек ее внимание, заманив в приоткрытую дверь.

— …точно, как в том анекдоте. – Самарин толкнул в плечо одного из парней. — Завязывал бы ты курсисток с филологического трахать. Не ровен час, какую-нибудь этимологию подцепишь – хлопот не оберешься.

В зале находились Виктор и еще двое парней, смеялись они так, что стены тряслись. На всех были черные майки и черные спортивки. Форма у них, что ли, такая.

— Какая экспрессия! Прям актер погорелого театра. Солируешь, Витя?

Водитель обернулся на голос, не успев скрыть своей озадаченности. Его дружки, увидев дочь Монахова, подавились смехом и незаметно оттеснились к тренажерам. Юля сунула руки в карманы халата и обдала Самарина ироничным взглядом. Немного сконфузившись, он зачем-то попытался пригладить взъерошенную челку.

— Надо же какая образность, а я все это время была уверена, что твой словарный запас безбожно скуден.

— Я чувствую, что мы на грани грандиозного шухера, — проговорил Виктор. — Юль Сергевна, не вели казнить, — взмолился, театрально приложив руку к груди. — Дан приказ на запад – мы на запад. Я человек маленький, нарзаном не замученный.