Сотня. Смутное время

И угля мало. А соседям, кому надо было, всё сделано.

– Так это ж я так, в шутку, – тут же пошла женщина на попятную. – Ты ешь, Гришенька, ешь. Не обращай внимания на дуру бабу. Вон, огурчика солёного возьми, – заворковала она, подвигая к мужу тарелку с огурцами.

– Сама присядь, – буркнул кузнец, оттаивая. – Небось весь день на кухне вертелась.

– Да чего там вертеться, – отмахнулась казачка. – Катерина вон полы отмыла, а я остальное спроворила. Долго ль, умеючи-то? Ты, дочка, у детей-то прибрать успела? – повернулась она к девушке.

– Ага, воду грязную вылить осталось, – пискнула та, краснея и опуская взгляд.

– Вот поешь да выльешь, – отмахнулась Настасья, пряча довольную усмешку.

Глядя на эти игрища, Матвей только мысленно давился от хохота. Всем было понятно, что говорится это только для самого хозяина дома, но сказано было всё с серьёзным, деловым видом. Что называется, показали, что все были при деле. Сам Григорий, не спеша пережёвывая свой ужин, окинул женщин внимательным взглядом и, едва заметно усмехнувшись, только головой качнул.

* * *"

"Дело шло к весне. Снег, которого в степи ко всеобщему удивлению, навалило немало, уже стаял, но по ночам мороз ещё крепко пощипывал любого припозднившегося путника. Работы в кузне так и не прибавилось, и кузнецы, по выражению самого Григория, едва в спячку, как те медведи не завалились. Матвей занимался только лошадьми, всё остальное время просиживая в кабинете, вычерчивая эскиз будущего ветряка.

Идея о ветряном приводе увлекла и его, и отца, так что споры по этому поводу между ними происходили регулярно. Обсуждали идею жарко и долго, обкатывая любые новшества. Парень, пользуясь полной свободой от надзора родителей и решительным одобрением матери, держал жену рядом с собой, регулярно отвлекаясь от работы для того, чтобы уделить ей особое внимание. Сама Катерина, понимая, для чего это делается, и не думала отказываться, так что зима у молодых прошла, можно сказать, в любовном угаре.

В очередной раз выгнав из конюшни всех коней, Матвей вскочил на неосёдланного Буяна и, держась за гриву, пустил его короткой рысью по двору, давая жеребцу как следует размяться. Весело пофыркивая, Буян легко нёс его по кругу, то и дело начиная баловаться. Взбрыкивать или идти боком. А после, догнав косматого степняка, некогда подаренного Катерине самим парнем, легонько куснул его за ухо.