Сотня. Смутное время

 – Малые всё одно на улице, а придут, так я их тут придержу. Полгода почитай прошло, а у тебя баба всё пустая ходит.

– Погоди, мам, – попытался осадить её Матвей, но казачку уже понесло.

В итоге она едва не силком затолкала сына на его половину и, захлопнув дверь, с гордым видом удалилась на кухню.

– Чего там мама Настя опять шумит? – спросила Катерина, выглядывая из детской, где она старательно мыла полы.

Ребятишки умудрялись каким-то невообразимым образом перепачкать свою комнату даже зимой, когда на улице лежит снег.

С интересом глянув на её голые коленки, Матвей едва заметно усмехнулся, мысленно дорисовывая всё остальное. Катя мыла полы, высоко подоткнув подол юбки, так что зрелище было весьма завлекательным.

– Погнала меня ей внуков делать, – усмехнулся парень, лукаво подмигивая жене.

– Так сейчас же малые прибегут, – напомнила Катерина, мило розовея.

– Сказала, у себя их оставит, – ответил Матвей, обнимая её.

– Да погоди ты, бешеный. Руки ж грязные, – счастливо пискнула девушка, оказавшись у него на руках.

– Зато остальное чистое, – не уступил парень, целуя её в шею.

Вообще, эта история с детьми начала напрягать и его. Особенно с учётом того, что развлекались они регулярно и с удовольствием. Сначала Матвей списывал это на подсознательный страх девушки, но припомнив кое-что из области анатомии, понял, что одно с другим не связано. Или связано не так сильно, как может показаться. В общем, без серьёзного медицинского обследования тут было не разобраться. Так что он решил пойти простым и доступным путём.

Как говорится, капля камень долбит.

Переместившись вместе с женой в спальню, он на несколько часов просто забыл обо всех сложностях и проблемах. В себя их привёл тихий стук в дверь и голос Настасьи, звавшей их ужинать. Охнув, Катерина ошпаренной кошкой подскочила с кровати и кинулась приводить себя в порядок. Спустя пару минут она просто испарилась, словно джинн из сказки. Лениво потянувшись, Матвей оделся и отправился следом за женой.

Вся семья уже сидела за столом, так что ждали только их.

Кивнув на приветствия малых, парень умылся и, усевшись рядом с отцом, вопросительно посмотрел на мать. Чуть улыбнувшись, Настасья ловко разложила по тарелкам кашу, изрядно сдобренную кусочками сала и мяса, и, подвинув к мужчинам блюдо с крупными кусками хлеба, лукаво улыбнулась:

– Ешьте уж, кормильцы. Кузня который день пустая стоит.

– Не лезь не в своё дело, – вдруг жёстко осадил её Григорий. – Сказано, стали доброй нет. Одно железо осталось.