Рыжая

Ратая была совсем еще молоденькой, неудивительно, что такие темы вызывали у нее подобные эмоции. В юности Ира тоже старательно обходила такие личные вопросы, а если и говорила о них, то исключительно с подружками и шепотом.

– Если тебе неловко, то я спрошу кого…

– Нет, нет, – Ратая схватила Иру, словно та собиралась немедленно встать. Аккуратные коготки впились в тонкую кожу, но Ирина даже не поморщилась, хотя опасливо замерла. У ящерок коготки были значительно меньше, чем у ящеров, но вряд ли царапины от них будут менее болезненными.

Убрав руку, она поерзала на месте, переложила изящный хвост с одной стороны на другую, поглядела по сторонам, а потом вздохнула.

Ира начала раздражаться, но терпеливо ждала, когда Ратая соберется с силами заговорить на такую интимную тему.

– Пришло время для кладок. Дожди стали реже.

После этих слов она посмотрела на Иру так, словно сказанное объясняло все.

– И где вы обычно делаете гнездо?

Ратая снова вспыхнула.

– В безопасном месте, – тихо ответила она. – Ящер делает, а потом показывает выбранной паре. Если ей нравится, она… – ящерка замялась, неловко поглядывая на Ирину, – ну, она позволяет ему…

– Ладно, я поняла, – Ира вздохнула, избавив девушку от необходимости вдаваться в подробности. И так понятно, что разрешала ящерка, если ей нравилось предоставленное гнездо.

Ревность снова вспыхнула в груди адским пламенем. Интересно, Джабай тоже где-то соорудил гнездо?

В этот момент ей захотелось встать и уйти. Куда-нибудь далеко. Так далеко, чтобы больше не видеть и не слышать.

Ире пришлось приложить усилия для подавления своего желания. Оно было опасным для жизни. В конце концов, она была взрослой женщиной, не пристало ей действовать столь опрометчиво.

Наблюдать за брачными играми ящеров будет горьковато, но просто нужно сделать вид, что все в порядке. Проще простого. Она была уверена, что справится на все сто.

– И как формируются пары? Ящер просто выбирает каждый год понравившуюся ящерку, и все? – спросила Ира, не желая заканчивать неловкий для Ратаи разговор.

Мелочно и недостойно хорошего человека, но внутри Ирина ощущала что-то вроде злобного удовлетворения от неудобства девушки.